Культурное значение реформации. Начало Реформации в Европе

РЕФОРМАЦИЯ - общественно-политическое и религиозное движение в Западной и Средней Европе в 16 в., основным смыслом и содержанием которого выступила борьба за обновление западно-христианской церкви против католичества и союзных ему феодалов.

Достаточно детальный анализ движения Р., осуществленный Н. И. Кареевым, свидетельствует о следующем. К началу 16 в. юридическая система западно-европейской христианской церкви остро нуждалась в преобразованиях, а недееспособность и коррумпированность церковной бюрократии были очевидны. Нравы католического духовенства были нередко столь распущенными, что приводили в смущение даже паству. Духовенство (даже высших степеней иерархии - см. ) часто отсутствовало в своих приходах и епархиях. Согласно свидетельствам, в Германии, например, лишь один приход из четырнадцати имел постоянно проживающего в нем священника. Назначение на высшие церковные должности производилось сомнительными средствами: внимание, в основном, уделялось политическому или финансовому положению кандидатов, а не их духовным качествам. Так, в 1451 герцог Амадей VIII Савойский добился назначения своего 8-летнего сына на должность женевского епископа. Папа Александр VI, представитель семейства Борджиа (печально знаменитого своими смертоносными пирами), добился своего избрания папой в 1492 несмотря на то, что у него было несколько любовниц и семеро детей, в основном благодаря тому, что он открыто перекупил папство через головы своих ближайших конкурентов.

Н. Макиавелли объяснял свободные нравы, царившие в Италии в конце эпохи Возрождения, дурным примером, показываемым церковью и ее духовенством. Для части верующих призыв к реформам был таким образом призывом к административной, нравственной и юридической Р. Церкви. Для другой же их части наиболее насущной проблемой была духовность Церкви. Имелась в виду жизненно важная нужда вернуться к свежести апостольских первооснов христианской веры. Именно такой была программа реформ, являвшаяся заветной мечтой интеллектуалов половины Европы. Слова Гианфреско Пико делла Мирандола [известный мыслитель Джованни Пико делла Мирандола приходился ему дядей], произнесенные в марте 1517, подводят итог мыслям, которые терзали многих образованных людей того времени: "Для того чтобы одержать победу над врагами и вероотступниками, гораздо важнее восстановить падшую нравственность до ее древнего добродетельного состояния, чем вводить флот в Черное море" (имелись в виду перманентные политические конфликты между морскими державами Европы и султанами Турции, захватившими в 1453 Константинополь - столицу Византии, по поводу статуса проливов Босфор и Дарданеллы. - Ред.). Нередко к этому списку добавлялось еще одно требование - реформация христианской доктрины, богословия, основополагающих религиозных идей. По мнению таких мыслителей, как Лютер и Кальвин, Церковь потеряла из виду свое интеллектуальное наследие: настала пора возрождения идеалов "золотого века" Христианской Церкви. Плачевное состояние Церкви в начале 16 в. было, по их мнению, лишь симптомом более страшной болезни - отклонения от основных идей христианской веры, потери интеллектуальной аутентичности, неспособности понять того, чем на самом деле являлось христианство. Нельзя было реформировать христианство, не поняв того, чем оно на самом деле должно было являться. Для этих мыслителей очевидные ошибки Церкви в период позднего Возрождения были последней ступенью постепенного процесса, который продолжался в Церкви со времен богословского возрождения 12 ст. - разложения христианской доктрины и этики. Те основные идеи, которые, по мнению Лютера и Кальвина, лежали в основе современной им христианской веры и практики, были заслонены, если не полностью извращены рядом средневековых наслоений. По мнению мыслителей, предлагавших Р., настало время преобразований, направленных на то, чтобы вернуться к "чистому и свежему" христианству, которое существовало в глубине веков. Реформаторы подхватили призыв гуманистов: "назад к источникам", назад к золотому веку Церкви, чтобы вновь утвердить ее свежесть, чистоту и жизнеспособность, потерянную в период застоя и разложения.

Многие произведения предреформационной публицистики, направленные против католического клира, получили историческую известность: "Похвала глупости" Эразма Роттердамского и т. п. Наиболее развитых современников возмущали также суеверия и злоупотребления религией, укоренившиеся в Римской Церкви: преувеличенные представления о папской власти ("папа не только простой человек, но и бог"), индульгенции, языческие черти в культе Девы Марии и святых, чрезмерное развитие обрядности за счет внутреннего содержания религии, "благочестивые обманы" и т. п. Причины недовольства Католической Церковью лежали, однако, не в одной ее порче. Эпоха, непосредственно предшествовавшая Р., была временем окончательного образования западноевропейских национальных государств и возникновения национальных литератур. Католицизм отрицал национальное начало в церковной жизни, но оно все более и более давало о себе знать. В эпоху "великого раскола" папства нации разделялись между римским и авиньонским папами, и мысль о соборной реформе была тесно связана с идеей о самостоятельности национальных церквей. На Констанцском Соборе голоса подавались по нациям, интересы которых папство потом разъединяло заключением конкордатов с отдельными нациями. Национальности, особенно эксплуатировавшиеся курией, особенно и были недовольны Римом (Германия, Англия). Мысль о национальной независимости была в ходу и у духовных, вовсе не думавших об отпадения от Рима. Желание совершать богослужение на родном языке тоже играло роль в национальной оппозиции Риму. Отсюда глубоко национальный характер Р. 16 в.

Реальный социально-политический фон для старта реформационных движений был следующим. К концу первого десятилетия 16 в. коренной сдвиг власти был, в основном, завершен. Власть папы уменьшилась, а власть светских правительств Европы увеличилась. В 1478 была учреждена Испанская Инквизиция, имевшая власть над духовенством и религиозными орденами (и, в конечном итоге, над епископами), управление этой системой судов было возложено не на папу, а на испанского короля. Болонийский Конкордат (1516) предоставил французскому королю право назначать высшее духовенство французской Церкви и тем самым непосредственно управлять этой Церковью и ее финансами. По всей Европе способность папства провести реформу его Церкви постепенно уменьшалась: даже если бы у пап позднего Возрождения и появилось желание провести реформу (имеется, впрочем, очень мало указаний на такое желание), реальная возможность сделать это ускользала от них. Это уменьшение папской власти, однако, не привело к уменьшению власти поместных или национальных Церквей, которые продолжали оказывать большое влияние на свои народы. Уменьшилась в этот период именно способность папы контролировать местную или национальную власть.

Деятели Р. поэтому первоначально вступали в союз с региональными гражданскими властями, чтобы привести в исполнение свою программу реформ. Лютер обратился к германскому дворянству, а Цвингли - к городскому совету Цюриха, указывая на взаимные выгоды от таких действий. В свою очередь, для английской Р. политические факторы были настолько важны, что богословские вопросы рассматривались как второстепенные. Поэтому ее принято считать нетипичной для европейского движения в целом. Р. на континенте проходила под знаком симбиоза реформаторов и государственной (или гражданской) власти, причем каждая сторона полагала, что Р. способна принести взаимную пользу. Реформаторов особенно не заботило то, что своими теориями о роли государства и "благочестивого князя" они увеличивали власть своих светских правителей: важно было то, что эти светские правители поддерживали дело Р., даже если цели, которые они при этом преследовали, были не всегда достойны похвалы.

Самый термин Р., которым в 16 в. стали обозначать почти исключительно церковные преобразования, совершавшиеся в то время, первоначально в 15 в., прилагался вообще ко всякого рода государственным и общественным преобразованиям; например, в Германии, перед началом реформационного движения, были в большом ходу проекты разнообразных преобразований, носившие название "Р. Сигизмунда", "Р. Фридриха III" и т. п. В 16 в., когда религиозные вопросы и церковные споры выдвинулись на первый план, термин "Р." получил более узкий смысл.

В религиозно-богословском смысле термин "Р." используется в целом ряде значений и обычно включает: 1) лютеранство; 2) Реформатская Церковь (часто называемая "Кальвинизм"); 3) "радикальная Р." ("Анабаптизм"); 4) "Контр-Р.", или "Католическая Р.". В широком смысле термин "Р." включает все четыре течения. Он также используется в несколько более суженном смысле, означая лишь "Протестанскую Р." и исключая Католическую Р. В таком смысле Р. обозначает три протестантских движения. Нередко Р. обозначает лишь то, что известно под названием "Магистрская Р." или "Р. основного течения" - к Лютеранской и Реформатской Церкви, исключая анабаптистов. Термин "Магистрская Р." обращает внимание на то, как реформаторы основного течения были связаны со светскими властями, такими, как князья, магистраты и городские советы. В то время как радикальные реформаторы полагали, что эти власти не имеют никаких прав в Церкви, реформаторы основного течения утверждали, что Церковь является, по крайней мере в некоторой степени, подотчетной светскому правительству. Магистрат имел власть в Церкви точно так же, как Церковь могла рассчитывать на власть магистрата в укреплении дисциплины, подавлении ересей и поддержании порядка. Термин "Магистрская Р." призван привлечь внимание к близкой связи между магистратурой и Церковью, которая лежала в основе реформационных программ таких мыслителей, как Лютер.

Термин "протестант" (см. Протестантство ) происходит от общественной реакции на решение рейхстага в Шпейере (февраль 1529), который проголосовал за прекращение терпимости к лютеранству в Германии. В апреле того же года шесть германских князей и четырнадцать городов протестовали против этих жестких мер, защищая свободу совести и права религиозных меньшинств. Термин "протестант" и произошел от этого протеста. Поэтому неточно употреблять термин "протестант" по отношению к отдельным активистам Р. до апреля 1529 или говорить о событиях, предшествующих этой дате, как о части "Протестантской Р.".

Лютеранская Р. первоначально была академическим движением, озабоченным в первую очередь реформированием преподавания богословия в Виттенбергском университете. Это был третьеразрядный университет, и реформы, введенные Лютером и его коллегами на богословском факультете, привлекли поначалу мало внимания. Именно действия самого Лютера - такие, как вывешивание на дверях Виттенбергского храма знаменитых 95 тезисов (31 октября 1517) и Лейпцигский диспут (июнь-июль 1519) - привлекли значительный интерес к себе и обратили внимание широких масс на идеи, распространяемые Лютером в Виттенберге.

Реально Лютеранская Р. началась лишь в 1522, когда Лютер возвратился в Виттенберг после насильственной изоляции в Вартбурге. В 1521 Лютер был осужден Вормским сеймом. Опасаясь за его жизнь, высокопоставленные сторонники Лютера тайно переправили его в замок, носящий имя "Вартбург", где он оставался, пока существовала реальная угроза для его безопасности. Но будучи убежден в том, что его присутствие необходимо для спасения дела Р., Лютер покинул свое пристанище и возвратился в Виттенберг.

Начиная с этого момента, согласно мнению ряда исследователей, программа Лютера по академической реформе превратилась в программу по реформированию Церкви и общества. Полем деятельности Лютера был уже не мир университета. Он принял на себя роль руководителя движения за религиозные, социальные и политические реформы, которое некоторым современным Лютеру наблюдателям казалось путем к новому социальному и религиозному устройству Европы. Фактически программа реформ Лютера была значительно консервативнее, чем программы его коллег по Р., например Цвингли. Движение оставалось привязанным к территории Германии и, за исключением Скандинавии, не получило поддержки за рубежом, на которую оно могло рассчитывать. Лютеранское понимание роли "благочестивого князя" (что обеспечивало монарху власть над Церковью) оказалось менее привлекательным, чем ожидалось, особенно в свете республиканских чувств таких мыслителей Реформации, как Кальвин. Ярким примером этого является Англия: здесь, как и в Голландии, именно реформатское, а не лютеранское богословие добилось определяющего влияния.

Происхождение Реформатской Церкви связано с событиями, произошедшими внутри Швейцарской конфедерации. Реформатская Церковь обязана своим происхождением попыткам привести мораль и богослужение (но не обязательно доктрину) Церкви в большее соответствие с библейскими принципами. В то время как Лютер был убежден в том, что доктрина оправдания имела центральное значение в его программе социальных и религиозных реформ, ранние реформатские мыслители проявляли относительно небольшой интерес к доктринам. Их программа реформ была организационной, социальной и этической.

Консолидация Реформатской Церкви началась после стабилизации Цюрихской Р., наступившей вслед за смертью Цвингли на поле битвы (1531) при его преемнике Г. Булингере и завершилась после становления Женевы как основного центра и Кальвина как ее лидера в 1550-х.

Происхождение термина "кальвинизм" относится к 1560-м, когда происходили значительные изменения политической обстановки на территории Германии. Страна была серьезно дестабилизирована в 1540-х и начале 1550-х столкновениями между лютеранами и католиками. Аугсбургский мир (сентябрь 1555) решил религиозный вопрос в Германии, выделив определенные области страны лютеранам, а остальные - римо-католикам (принцип: "твоя область определяет твое вероисповедание"). Не было сделано никаких оговорок о реформатской вере, которая была объявлена "несуществующей" в Германии. Однако в феврале 1563 был издан "Гейдельбергский катехизис", что указывало на то, что реформатское богословие приобрело большое влияние прежде всего в лютеранских областях Германии. Этот катехизис незамедлительно подвергся нападениям лютеран, назвавших его "кальвинистским" - иными словами, иностранным. Термин "кальвинистский" был использован германскими лютеранами, пытавшимися дискредитировать этот новый документ и объявившими его непатриотичным.

Из трех составных частей Протестантской Р. - лютеранской, реформатской (или кальвинистской) и анабаптистской - именно реформатская имела особое значение для англоязычного мира. Пуританство сыграло значительную роль в английской истории 17 в. и далее.

В свою очередь, термин "анабаптизм" обязан своим происхождением Цвингли (дословно он переводится "перекрещенцы" и указывает на наиболее характерный аспект практики анабаптистов - настойчивое утверждение того, что крещены могут быть лишь те, кто лично прилюдно исповедал свою веру). Анабаптизм возник в окрестностях Цюриха как следствие реформ, проведенных в городе в начале 1520-х. Это движение возникло вокруг группы людей (среди которых называют К. Гребеля), которые утверждали, что Цвингли изменил своим собственным реформационным принципам, проповедуя одно, а практикуя другое. Хотя Цвингли открыто заявлял о своей приверженности принципу "одним Писанием", Гребель утверждал, что он сохранил ряд практик, включая крещение младенцев, близкую связь Церкви с Магистратурой и участие христиан в войнах, которые не разрешены и не освящены Писанием. В 1522 Цвингли написал работу, известную как "Apologeticus Archeteles", в которой он признает "общность вещей" подлинно христианским принципом. "Никто не называет собственность своей, - писал он. - Всеми вещами владеют сообща". Однако к 1525 Цвингли изменил свое мнение и пришел к мысли, что частная собственность допустима. Анабаптизм первоначально возник в Германии и Швейцарии, а впоследствии приобрел влияние и в других странах, например в Голландии. Внутри различных направлений этого движения можно выявить ряд общих элементов: общее недоверие к внешней власти, отрицание крещения младенцев в пользу крещения взрослых верующих, общее владение собственностью и особый акцент на пацифизме и непротивлении. Так, в 1527 правительства Цюриха, Берна и Галлена обвинили анабаптистов в том, что они считали, "что ни один истинный христианин не может получать доход от капитала или платить процент на одолженную сумму, что все мирские блага являются бесплатными и общими и все имеют на них право".

Фундаментальной верой, двигавшей авторитетными (магистерскими) реформаторами, было то, что христианство можно было наилучшим образом реформировать и обновить, возвратившись к верованиям и практике ранней Церкви. Реформаторы указывали на жизненную силу христианства в апостольский период, засвидетельствованную в Новом Завете, и утверждали, что возможно и необходимо воссоздать дух и форму этого значимого периода в истории Христианской Церкви. Нужно было вернуться к Новому Завету и его первым толкователям, чтобы научиться у них. Это были, согласно идеологии данной версии Р., основополагающие документы христианского мира, первоисточник христианской веры и практики. Издание первого греческого Нового Завета и первого сборника трудов Августина (которого большинство реформаторов считало самым необходимым писателем) были краеугольными камнями программы реформ 16 в. Для Лютера программа реформ была обобщена простой формулой: "Библия и Св. Августин".

Р. распространялась в Западной Европе с известной постепенностью. Началась она одновременно, в 1520-х годах, в двух пунктах территории, занятой немецкой нацией, - в Виттенберге и Цюрихе (Лютер и Цвингли). В эти же годы протестантизм (лютеранство) начинает утверждаться в Пруссии, Дании и Швеции, охватив к середине 16 в. все берега Балтийского моря. В самой Германии не все княжества, принявшие реформу, сделали это в одно время; многие земли перешли в протестантизм только в следующие два десятилетия. Вне указанной территории в Англии, которая порвала свои связи с Римом еще в 1530-х и основала особую англиканскую церковь, до середины 16 в. были лишь единичные отпадения от католицизма. В конце этого периода и появилась новая форма протестантизма - кальвинизм, организовавшийся сначала в Женеве (отсюда название ее "протестантский Рим"). Из Женевы в 1550-х и 1560-х реформационное движение распространяется на многие страны, где последователи Кальвина получают разные названия: во Франции - гугеноты, в Шотландии - пресвитериане, в Нидерландах и Германии - реформаты, в Польше и Литве - гельветское исповедание. Около этого времени возникает католическая реакция (см. Контрреформация ) и прекращаются отпадения от старой церкви целых государств. В общем Р. первого периода имела характер монархический, несмотря на все народные волнения этой эпохи, тогда как во втором периоде она встречает со стороны королевской власти оппозицию и принимает революционное направление. Р. отторгла от Рима половину западноевропейских наций, причем в некоторых протестантизм одержал полную победу, в других - только частичную. В последнем отношении нужно отличать страны с федеративным устройством от унитарных государств, федерациями в 16 в. были Германия, Швейцария и Нидерланды - и в них одни территории (княжества, кантоны, провинции) сделались протестантскими, другие остались католическими, что привело к религиозной и даже политической розни. В унитарных государствах, в которых лишь часть населения принимала Р., разделение получало не территориальный, а сословный характер, как, например, во Франции и Польше, где простой народ был очень мало затронут протестантизмом, нашедшим более радушный прием у дворянства и горожан. Лишь немногие страны почти совсем не были затронуты движением (южно-романские нации).

Отношение различных течений Р. к обществу и государству было неодинаковым. Так, наиболее ясное утверждение общего анабаптистского отношения к светской власти можно найти в Шлейтхеймском Исповедании (1527), шестая и седьмая главы которого объясняют и оправдывают политику невмешательства в светские дела и непротивления светской власти. Принуждение находится "вне совершенства Христова" (т. е. вне радикальной общины); внутри же общины нет места физической силе: "Бог установил место мечу вне совершенства Христова... Христианину не должно служить в магистрате по следующим причинам. Правительство магистратуры является таковым по плоти, а христианин является таковым по духу. Их дома расположены в этом мире, а дом христианина - на небесах; их гражданство принадлежит этому миру, а гражданство христианина - на небесах: их оружие является физическим и направлено против плоти, а оружие христианина является духовным, направленным против ухищрений дьявола. Земляне вооружены сталью и железом, однако христианин вооружен оружием Божиим, с истиной, праведностью, миром, верой, спасением и словом Божиим". Анабаптисты поддерживали дисциплину в своих общинах посредством "обучения" - исключения членов Церкви из анабаптистских конгрегаций. Это дисциплинарное средство рассматривалось как существенная часть истинной Церкви. Одной из причин радикального отделения анабаптистов от Церквей основного течения является неспособность этих церквей поддерживать должную дисциплину в своих рядах. Шлейтхеймское Исповедание основывает свою доктрину обучения на словах Христа. "Обучение используется в отношении всех, кто отдался Господу, чтобы ходить путями Его, и был крещен в единое Тело Христово, и называются братьями и сестрами, но кто однажды нечаянно впал в заблуждение или грех. Таких людей следует дважды предостеречь тайно, в третий раз их осудить публично или отлучить в соответствии с повелением Христовым" (Матф 18:15-20). Действие отлучения должно было быть одновременно сдерживающим и исправительным, давая стимул тем, кто находился под отлучением, изменить свой образ жизни и предостерегая других от повторения их греха. Польский анабаптистский Катехизис приводил пять причин для поддержания суровой дисциплины в анабаптистских общинах, большинство из которых отражают их политику коренного отделения: 1. Чтобы падший член Церкви исцелился и вновь вернулся в общение с Церковью. 2. Чтобы предостеречь других от совершения того же нарушения. 3. Чтобы избавить Церковь от возмущений и беспорядков. 4. Чтобы не навлечь на Слово Божие дурную славу вне конгрегации. 5. Чтобы избавить славу Божью от осквернения.

Политические реалии начала 16 в., отражая общую тенденцию взаимодействия национальных государств и национальных церквей, требовали аналогичной связи между государствами или городами и церквами протестантской Р. Социальные взгляды радикальных конгрегаций и мыслителей были столь угрожающими и дестабилизирующими, что они были постепенно вытеснены из городов в сельскую местность и лишены какой бы то ни было политической или социальной власти. Например, Тридцать Девять Статей (1571), в которых излагались принципы управления реформированной Церковью Англии в царствование Елизаветы I, особо оговаривали, что "законы королевства могут карать христиан смертной казнью за гнусные и вопиющие преступления. Для христиан законно, по приказу магистрата, брать в руки оружие и участвовать в войнах" (Статья 37). Таким образом, анабаптистская позиция совершенно исключалась. В этом государственная Церковь Англии следовала схеме, которая действовала во всей Европе.

Лютер и его последователи предложили собственный взгляд на отношения религии и светской власти. В Средневековье была сформулирована доктрина "двух имений" - мирского и духовного. Согласно этому взгляду, активно пропагандируемому сторонниками папства, духовенство принадлежало к "духовному имению", а миряне - к "мирскому имению". Эти два имения, или царства, или сферы власти, были достаточно отличными друг от друга. Хотя духовное имение могло вмешиваться (и вмешивалось) в дела мирского имения, последнему не дозволялось вмешиваться в дела первого. С практической точки зрения это понимание сфер влияния светских и церковных властей означало, что реформация Церкви была чисто церковным делом: миряне, независимо от того, крестьяне ли это или светские правители, например сам император, не имели необходимой власти для реформирования Церкви. Эта мысль была первая из "трех стен" современного Иерихона, которые Лютер считал себя призванным уничтожить. Убежденный в том, что Церковь замкнулась на искаженных взглядах священства, Лютер в своем реформационном трактате "Христианскому дворянству германской нации", написанном в 1520, развил доктрину "священства всех верующих": "Чистым вымыслом является то, что папа, епископ, священники и монахи являются духовным царством, в то время как князья, ремесленники и крестьяне являются мирским царством... Все христиане являются воистину духовным царством, и не существует между ними никакой разницы, кроме занимаемого положения... Как говорит Св. Петр, все мы являемся посвященными через крещение священниками".

Лютер объявил, что разграничение на "духовное" и "мирское" имения было незаконным и пустым человеческим изобретением, а не повелением Божьим: "Все христиане воистину принадлежат к духовному имению, и между ними нет никаких различий, кроме исполняемых обязанностей. В Первом Послании к Коринфянам ап. Павел говорит, что все мы являемся одним телом, в котором каждый член выполняет свои функции, которыми он служит другим. Это потому, что мы имеем одно крещение, одно Евангелие и одну веру и все называемся христианами, ибо таковыми нас делает только крещение, Евангелие и вера... Отсюда следует, что не существует никаких коренных различий между мирянами и священниками, между князьями и епископами, между жизнью в монастыре и жизнью в миру. Единственная разница ничего не имеет общего с нашим статусом и касается лишь исполняемых нами функций".

Основополагающий принцип Лютера заключался в том, что, благодаря крещению, все христиане имеют равный священнический статус; однако, в общине веры они могут исполнять различные функции, что отражает их индивидуальные Богоданные дары и способности. Быть священником означало стоять рядом с братьями по вере, разделяя с ними их статус перед Богом; однако эти братья по вере, признав его способности прямо или косвенно, пригласили его осуществлять священнические обязанности среди них. По мысли Лютера, "хотя мы все являемся священниками, это не означает, что мы все можем проповедовать, учить и использовать власть. Определенные люди внутри общины должны быть избраны и выделены для этого. Это не означает, что тот, кто занимает должность, является священником благодаря этой должности; он является слугой всех остальных, которые являются такими же священниками, как и он". Благодаря крещению все мы являемся посвященными священниками. Все верующие благодаря своему крещению принадлежат к духовному имению: "У Христа нет двух Тел - мирского и духовного. Есть лишь одна Глава и одно Тело". Таким образом, миряне имеют право требовать созыва Вселенского Собора для реформирования Церкви (Лютер напоминал, что именно императору Константину (мирянину в полном смысле этого слова) принадлежит заслуга созыва наиболее важного Собора за всю историю Церкви - Никейского, в 325).

Лютер проводит разграничение между "духовным" и "мирским" управлением обществом. Духовная власть Бога осуществляется посредством Слова Божьего и водительства Святого Духа. Верующий, который "ходит в духе", не нуждается ни в каких иных руководствах для своего поведения: он действует полностью в соответствии с Божественной волей. Точно так, как дерево не нуждается в руководстве для принесения добрых плодов, так истинный верующий не нуждается в законодательных нормах для управления своим поведением. Как дерево естественным образом приносит плоды, так верующий естественным образом действует нравственно и ответственно. Лютер также подчеркивает разницу между человеческой и Божественной концепциями "праведности" и "справедливости". Мирская власть Бога осуществляется через королей, князей и магистраты, посредством использования меча и гражданских законов. "Когда мирские князья и правители своевольно пытаются изменить Слово Божие и стать его хозяевами, что им запрещено так же, как и последнему нищему, - они стремятся сами стать богами". Сфера их власти касается мирских дел, кесарева, а не Божьего. Хотя эти мирские правители заняты светским миром, они, тем не менее, исполняют волю Божью. Независимо от того, являются ли эти князья или магистраты истинными верующими или нет, они исполняют Божественную роль. Бог повелел, чтобы поддерживался порядок среди творения для сохранения мира и подавления греха. В христианском обществе существуют три "иерархии" или "порядка": семья, во главе которой стоит отец; князья или магистраты, которые осуществляют светскую власть; духовенство, которое осуществляет духовную власть. Все они основаны на Слове Божьем и отражают Божественную волю по устройству и сохранению мирского царства. Лютер признает, что его августинианский взгляд на отношения между Церковью и государством предусматривает, что имеются "мышиный помет среди перечных зерен и плевелы среди пшеницы": иными словами, что добро и зло сосуществуют как в Церкви, так и в государстве. Это не означает, что нельзя провести различие между добром и злом: Лютер лишь признает, что их нельзя изолировать друг от друга. Добром можно управлять с помощью Духа, однако злом нужно управлять с помощью меча. Лютер признает, что большое количество крещеных немцев не являются истинными христианами. Он полагает, что совершенно нереалистично надеяться на то, что обществом можно управлять с помощью наставлений Нагорной Проповеди. Вероятно, такой порядок должен бы был существовать, но в реальной действительности его, к сожалению, не существует. Дух и меч должны сосуществовать в правлении христианским обществом. Духовная власть Церкви основана, таким образом, на убеждении, а не на принуждении, и касается человеческой души, а не его тела или имущества. Мирская власть государства основана на принуждении, а не на убеждении, и касается тела и имущества человека, а не его души.

В своем "Увещевании мира" (1525) Лютер критикует германских правителей за их тиранию по отношению к крестьянам, однако порицает крестьян даже за намерение поднять восстание против своих хозяев: "То, что правители являются злыми и несправедливыми, не оправдывает беспорядок и бунт, поскольку наказание зла является обязанностью не всех, а лишь мирских правителей, которые держат меч". Крестьяне, беря на себя роль судей, наказывающих то, что они считали неправильным, в результате оказались претендующими на роль Бога: "Правдой является то, что правители делают зло, когда они подавляют проповедь Евангелия и угнетают вас в мирских делах. Но вы делаете еще большее зло, когда вы не только подавляете Слово Божие, но и презираете его, вторгаетесь в область Божественной власти и закона и ставите себя выше Бога. Кроме того, вы отнимете власть и право у правителей... Что же вы ожидаете Бог и мир подумают о вас, когда вы судите тех и мстите тем, кто ранил вас, и даже своим правителям, которых Бог поставил над вами?"

Крестьянская война в Германии наглядно продемонстрировала слабость социальной этики Лютера: крестьяне должны были жить в соответствии с личной этикой Нагорной Проповеди, подставляя вторую щеку угнетателям, а князья оправдывались в применении принудительных мер для поддержания общественного порядка.

Современный исследователь Р. Д. С. Стайнметз указал на пять центральных посылок, лежащих в основе политического богословия Лютера: 1. Христианская этика, а не человеческая мораль основана на доктрине оправдания одной верой. 2. Каждый христианин имеет свои гражданские и социальные обязанности. Некоторые христиане могут выполнять свои обязанности, занимая общественные должности. 3. Мораль Нагорной Проповеди применима к жизни каждого христианина, но не обязательно ко всем решениям, принимаемым христианами, занимающим общественные посты. 4. Государство установлено Богом для достижения определенных целей, которые Церковь не может и не должна пытаться достичь. Иными словами, сферы их влияния и власть различны и не должны смешиваться. 5. Бог правит Церковью через Евангелие, но вынужден править грешным миром посредством закона, мудрости, естественного закона и принуждения.

Лютер определенно являлся монархистом, в том время как Цвингли утверждал, что все монархи со временем вырождаются в тиранов. Для Цвингли аристократия (даже когда она вырождается в олигархию) является предпочтительней монархии. Для Цвингли понятия "Церковь" и "государство" были просто различными точками зрения на путь развития города Цюриха, а не самостоятельными сущностями. Жизнь государства, по мысли Цвингли, не отличается от жизни Церкви, ибо их требования одни и те же. И проповедник, и правитель обязаны Богу своими полномочиями по установлению в городе правления Божьего. Цвингли рассматривал Цюрих как теократию в том смысле, что вся жизнь городского сообщества находилась во власти Божьей. В обязанности как проповедника, так и магистрата входило толкование и поддержание этого правления. Параллели в теориях правления Лютера и Цвингли были следующими: 1. Оба утверждали, что необходимость такого правления является результатом греха. Как высказался Цвингли: "Если бы люди отдавали Богу должное, не были бы нужны ни князья, ни правители - действительно, в этом случае мы никогда бы не покинули рай". 2. Оба признавали, что не все члены сообщества являются христианами. В то время, как провозглашение Евангелия может обратить некоторых, существуют и те, кто никогда не будет обращен. (Как Лютер, так и Цвингли в своих взглядах придерживались доктрины предопределения - см. ) Поскольку правительство объемлет все сообщество, оно может вполне законно использовать силу там, где это необходимо. 3. Те, кто применяет власть в сообществе, делают это по власти Божьей. Бог осуществляет Свою власть через магистраты. 4. В отличие от радикалов, как Лютер, так и Цвингли настаивали на том, что христиане могут занимать общественные посты. Для радикалов такие посты означали компромисс, который портил христиан. Для Лютера и Цвингли верующий мог с большим успехом осуществлять власть ответственно и милосердно, чем кто-либо другой, и по этой причине его попытки добиться общественного поста следовало поощрять. Цвингли настаивает на том, что без страха Божьего правитель превращается в тирана. 5. Как Лютер, так и Цвингли проводили разделение между личной и общественной моралью. Предписания Нагорной Проповеди (напр., непротивление злу или подставление второй щеки) применимы к христианину как частному лицу, но неприменимы к христианину как должностному лицу. Так, Цвингли указывает, что Сам Христос обличал фарисеев и не подставил вторую щеку, когда Его привели к первосвященнику. 6. Как Лютер, так и Цвингли различали виды праведности, связанные с христианином и государством. Цвингли утверждает, что Евангелие имеет своей целью развитие внутренней праведности, возникающей из преображения человека, слушающего Евангелие, а целью государства является обеспечение внешней праведности, возникающей из ограничений, накладываемых на человека законом. Евангелие изменяет человеческую природу, а государство лишь сдерживает человеческую жадность и грех, не имея власти изменить человеческие желания. Лютер подчеркивает напряженность между человеческой и Божественной праведностью, в то время как Цвингли "указывает, что Божественная праведность является внутренней, а человеческая праведность является внешней". Лютер утверждает, что они еще и взаимно противоречивы. Праведность, к которой должны стремиться христиане, диаметрально противоположна более циничным меркам праведности, используемым правителями. Для Цвингли власть городского совета дана от Бога, чье Слово они не вправе судить или ставить под сомнение. (Первый Цюрихский Диспут, состоявшийся 19 января 1523, признал за городским советом право толковать Писание.)

Консолидация Магистерской Р. во многом обязана близкой интеграции функций проповедника и магистрата в имперском городе Страсбурге при Мартине Букере. Будучи изгнанным из Женевы в 1538, Кальвин обратился именно в Страсбург для получения политического убежища и церковного опыта. Хотя отношения Букера с городским советом были временами противоречивыми, он тем не менее считал этот совет наделенным Богоданной задачей по реформированию Церкви. Букер указывал, что в новозаветный период мирские власти не были христианскими. Поэтому для сохранения и развития Своей Церкви Бог был вынужден использовать другие средства - такие, как водительство Святого Духа. Однако, утверждал Букер, с тех пор влияние христианской веры стало столь сильным, что сами мирские власти стали христианскими. Поэтому Бог использует их в 16 в., несмотря на то, что в 1 ст. Он использовал другие средства: "Во времена апостолов и мучеников Господь хотел добиться всего силою Своего Духа, чтобы весь мир узнал, что распятый был Господом, Который на небесах правит всем. Поэтому Он позволял царям и всем власть имущим вызывающе действовать против Него и Его народа. Однако, когда Он уже обратил власть имущих, Он желает, чтобы они верно служили Ему своей властью, идущей от Него и вверяемой им лишь для блага паствы Христовой". Задачей проповедника является проповедь Слова Божьего, задачей же магистрата является правление в соответствии с ним. Для Букера было аксиомой, что магистрат является благочестивым и открытым водительству Святого Духа.

Идеи Букера были развиты Кальвином после его возвращения в Женеву в сентябре 1541. Правители Женевы, освободившись в 1536 от внешней власти, оказались без последовательной системы церковного управления. Все церковные перемены 1530-х были разрушительными и привели к надвигающемуся хаосу. Требовался всеобъемлющий свод церковных законов, и Кальвин был призван в Женеву, чтобы оказать помощь в его составлении. Магистрат был готов позволить Кальвину по-своему (в разумных пределах) организовать женевскую Церковь при условии, что их гражданская власть не будет затронута. Первоначальная идея Кальвина заключалась в том, что церковная дисциплина должна поддерживаться органом, известным как Консистория, состоящим из пасторов и двенадцати членов магистрата на выбор. Эта Консистория имела право отлучать любого человека, чье нравственное поведение или религиозные верования оказывались неприемлемыми. Фундаментальная основа кальвиновского понимания отношений Церкви и государства была следующей: политической власти не следует позволить упразднить власть духовную, но взгляд анабаптистов на то, что духовная власть отменяет политическую, безоговорочно отрицается. Пока человек привязан к этой земле, политическая власть важна для "поддержания и развития внешнего богослужения, защиты истинной доктрины и состояния Церкви, для обеспечения соответствия нашего поведения интересам общества, для формирования обычаев гражданской справедливости, для поддержания мира и общего спокойствия".

Кальвин выделил магистрату две роли: поддержание политического и церковного порядка и обеспечения проповеди истинной доктрины. Как политические, так и духовные власти должны использовать свои конкретные ресурсы, данные им Богом, для наставления одного и того же народа: "Церковь не имеет права меча карать и сдерживать, не имеет власти принуждать, у нее нет ни тюрем, ни наказаний, которые применяет магистрат. Ее целью является не наказание грешника против его воли, а получение у него добровольного покаяния. Эти две функции являются совершенно разными вещами, поскольку ни Церковь не имеет права брать на себя функции магистрата, ни магистрат - то, что входит в компетенцию Церкви". Для Кальвина как магистрат, так и священники выполняли одну и ту же задачу, разница заключалась в используемых средствах и сферах власти. Магистрат и священники были слугами Одного и Того же Бога, выполняющими одну и ту же задачу; разница заключалась лишь в сферах их деятельности и применяемых средствах.

Важным фрагментом Р. явилось переосмысление традиционного учения об "искуплении через Христа" (о классическом дореформационном христианском понимании данной проблемы см. Сотериология . - Ред.). Идеологи Р. заново истолковали проблему благодати или "незаслуженного Божественного благоволения к человечеству". В Новом Завете идея о благодати была особенно связана с писаниями ап. Павла. В истории христианской Церкви писателем, который внес наибольший вклад в развитие и отстаивание концепции благодати Божией, был Блаженный Августин. До Р. благодать понималась как сверхъестественная субстанция, вводимая Богом в человеческие души, чтобы способствовать искуплению. Один из доводов в пользу такого подхода основывался на полном и непреодолимом разрыве между Богом и человеческой природой. Из-за этого разрыва люди не могут установить какие-либо значимые отношения с Богом. Для того, чтобы Бог мог принять нас, что-то должно заполнить этот разрыв. Этим "что-то" и является благодать. Благодать понималась как нечто, сотворенное внутри нас Богом, чтобы заполнить пропасть между чисто человеческой и Божественной природой, как своего рода промежуточная субстанция. Именно идея о благодати как незаслуженном благоволении Божьем лежит в основе доктрины оправдания верой, которая являлась основополагающей для лютеранской Р. в Германии. В свою очередь, Цвингли и Кальвин делали акцент на родственной идее о Божественном суверенитете, в частности, в ее связи с доктриной предопределения.

Идея Лютера может быть кратко определена так: "оправдание одной верой".

В начале своей духовной эволюции Лютер учил, что Бог оказывает милость смиренным, так что все, кто смиряются перед Богом, могут в итоге ожидать оправдания: "Вот по какой причине мы спасаемся: Бог заключил с нами завет, согласно которому каждый, кто верит и крещен, будет спасен. В этом завете Бог правдив и верен, и связан Своим обещанием". И еще: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает...". Поэтому правильно говорят доктора богословия, что Бог неизменно оказывает милость всем, кто исполняет то, что внутри него". Таким образом, по начальной мысли Лютера, то, что грешник признает свою нужду в благодати и молит Бога о ниспослании ее, накладывает на Бога, по условиям завета, обязательство сделать это, оправдывая, таким образом, грешника. Грешник своей мольбой берет на себя инициативу: он в состоянии кое-что сделать для обеспечения Божественного ответа в виде оправдания. Но, разрабатывая идею об "праведности Божией", Лютер столкнулся со значительными трудностями. Между 1513 и 1516 Лютер понял, что "праведность Божия" является беспристрастным Божественным свойством. Бог судит отдельных людей с полной беспристрастностью. Если отдельный человек удовлетворяет основному предварительному условию для оправдания, то он или она оправдываются; если нет, то он или она осуждаются. Бог не проявляет ни снисходительности, ни предрасположенности: Он судит исключительно на основании человеческих заслуг. Беспристрастность и справедливость Божья заключаются в том, что Он дает каждому конкретному человеку то, что он или она заслужили - ни больше и ни меньше. В конце 1514 или начале 1515, по свидетельствам современных исследователей творчества Лютера, сложность этой теории, похоже, становилась ему все более и более понятной. Что происходит, если грешник не в состоянии удовлетворить этому основному требованию? Что происходит, если грешника так парализовал и засосал грех, что он не может исполнить выдвигаемое ему требование? Лютер начал разделять взгляды Августина, утверждая, что человечество настолько связано своей греховностью, что не в состоянии само освободиться без особого Божественного вмешательства. Собственные замечания Лютера по поводу данной дилеммы следующие: "Я был хорошим монахом и соблюдал свой обет так строго, что мог бы сказать, что если какому-либо монаху и дано было с помощью монашеской дисциплины достичь небес, то этим монахом был я. Все мои собратья по монастырю могли подтвердить это... И все же моя совесть не могла дать мне уверенности, и я всегда сомневался и говорил: "Ты это делаешь неправильно. Ты недостаточно раскаялся. Ты это упустил из своей исповеди". Чем больше я старался исправить неуверенную, слабую и обеспокоенную совесть человеческими традициями, тем я становился более неуверенным, слабым и обеспокоенным". Растущий пессимизм Лютера относительно способностей греховного человечества привел его к сомнению в его собственном спасении, которое все больше и больше казалось невозможным.

Затем, отмечают все историки Р., с Лютером что-то произошло. Многие ученые называют это открытие "Опыт, пережитый в Башне", основываясь на позднейшем и несколько путанном воспоминании самого Лютера. В 1545 Лютер написал предисловие к первому тому полного издания своих произведений на латинском языке, в котором он описал, как пришел к разрыву с современной ему Церковью. Совершенно ясно, что предисловие было адресовано тем читателям, которые могли не знать, как он пришел к тем радикальным реформационным взглядам, которые связаны с его именем. В этом "автобиографическом фрагменте" (как он обычно называется) Лютер дает своим читателям информацию о своем духовном становлении:"Я твердо хотел понять Павла в его Послании к Римлянам. Но мешали мне в этом не столько холодные ноги, сколько одна фраза в первой главе: "В нем открывается правда Божия..." . Я ненавидел эти слова - "правда Божия", которые я был научен понимать как правду, согласно которой Бог праведен и карает неправедных. Хотя я жил невинной жизнью монаха, я чувствовал себя грешником с совестью, нечистой перед Богом. Я не мог также поверить, что угодил Ему своими трудами. Я был далек от любви к этому праведному Богу, Который карает грешников, на самом деле я ненавидел Его... Я отчаянно хотел знать, что имел в виду Павел в своем Послании. И, наконец, размышляя денно и нощно над смыслом слов "В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: "праведный верою жив будет", я стал понимать, что "правда Божия", которой живет праведный человек, есть дар Божий (вера) и, что эти слова - "открывается правда Божия" относятся к пассивной праведности, по которой милостивый Бог оправдывает нас по вере, как сказано "праведный верою жив будет". Я тут же почувствовал себя заново родившимся, как будто я вошел в открытые врата рая. С этого момента я стал видеть все Писание в новом свете... Теперь я стал любить когда-то ненавидимые мной слова "правда Божия" и превозносить ее как сладчайшую из фраз, так что это место из Послания Павла стало для меня самими вратами рая".

Итак, первоначально Лютер считал, что условием оправдания являются человеческие труды, что-то, что грешник должен был совершить, исполнить перед тем, как он будет оправдан. Все более убеждаясь благодаря чтению творений Августина в неисполнимости этого, Лютер мог толковать "праведность Божию" как карающую праведность. Однако в этом отрывке он рассказывает о том, как он обнаружил "новое" значение этой фразы - праведность, которую Бог дает грешнику. Иными словами, Бог Сам выполняет условие. Бог милостиво дарует грешнику то, что от него требуется для оправдания. Взгляд Лютера, изложенный в приведенном отрывке, заключается в том, что Бог милостиво помогает грешнику достичь оправдания. Бог Евангелия не является суровым Судьей, награждающим людей по их заслугам, а милостивым и милосердным Богом, Который дает грешникам то, чего они никогда бы не смогли достичь своими собственными усилиями.

Согласно Лютеру, "причина, почему некоторые люди не понимают, что одна вера оправдывает, заключается в том, что они не знают, что такое вера". Лютер внес фундаментальный вклад в развитие богословской мысли Р., заявив следующее: 1. Вера является личностной: а не чисто исторической категорией. 2. Вера касается доверия Божественным обещаниям. 3. Вера присоединяет верующих ко Христу.

1. Лютер утверждает, что вера, которая удовлетворяется лишь верой в историческую достоверность Евангелий, не является оправдывающей верой. Грешники вполне могут доверять историческим деталям Евангелий, однако сами эти факты недостаточны для христианской веры. Спасающая вера является уверенностью в том, что Христос родился "лично для нас", и ради нас осуществил Свои спасительные дела. Как писал Лютер: "Я часто говорил о двух различных видах веры. Первый заключается в следующем: вы верите, что воистину Христос является именно Таковым, Каковым Он описан и провозглашен в Евангелиях, однако вы не верите, что Он является таковым для вас. Вы сомневаетесь в том, что можете получить это от Него и думаете: "Да, я уверен, что Он пришел для кого-то другого (напр., для Петра и Павла, для религиозных и святых людей). Но является ли Он таковым для меня? Могу ли я ожидать получить от Него то, что ждут от Него святые?" Такая вера является ничем. Она не получает ничего от Христа. Она не ощущает ни радости, ни Его любви, ни любви к Нему. Это вера, связанная с Христом, но не вера во Христа... Единственная вера, которая заслуживает именоваться христианской, сводится в следующему: вы безоговорочно верите, что Христос был Таковым не для Петра и святых, а для вас самих, причем для вас более, чем для кого-либо другого".

2. Лютер пишет: "Все зависит от веры. Человек, не имеющий веры, похож на того, кто должен пересечь море, однако из-за своего страха не доверяет кораблю. Поэтому он остается там, где был, и не получает спасения, ибо он не поднимается на борт корабля и не пересекает море". По Лютеру, вера - это не только уверенность в том, что нечто является истиной, это готовность действовать по этой вере и полагаться на нее; вера предусматривает готовность довериться обещаниям Божьим, целостности и верности Бога, Который эти обещания дал. Лютер провозглашает: "Необходимо, чтобы все, кто собирается исповедать свои грехи, полностью и исключительно, доверились милостивейшим обещаниям Божьим. То есть, вы должны быть уверены в том, что Тот, кто дал обещание прощения всем, кто исповедуется в своих грехах, выполнит Свое обещание. Мы должны гордиться не тем, что исповедуем свои грехи, а тем, что Бог обещал прощение тем, кто исповедует свои грехи... Мы должны гордиться не ценностью и достаточностью своей исповеди (ибо такой ценности и достаточности не существует), а истинностью и определенностью Его обещаний". Согласно Лютеру, вера сильна настолько, насколько силен Тот, в Кого мы верим и Кому доверяем. Сила веры основывается не на интенсивности, с которой мы верим, а на надежности Того, в Кого мы верим. Ценность имеет не величие нашей веры, а величие Божье. Как об этом писал Лютер: "Даже если моя вера слаба, я все равно имею то же сокровище и того же Христа, что и другие. Нет никакой разницы... Это похоже на двух людей, каждый из которых имеет сто гульденов. Один может носить их в бумажном мешке, а другой - в железном ларце. Однако, несмотря на эти различия, они оба владеют одинаковым сокровищем. Таким образом, и вы, и я одинаково обладаем Христом независимо от силы или слабости нашей веры".

3. По мысли Лютера, вера объединяет верующего с Христом. Лютер ясно указывает на этот принцип в своей работе "Свобода христианина", написанной в 1520: "Вера присоединяет душу к Христу, как невеста присоединяется к своему жениху. Как учит нас Павел, в этой тайне Христос и душа становятся одной плотью (Еф 5:31-32). Если они становятся одной плотью и брак является настоящим - это, фактически, является самым совершенным браком, человеческие браки являются лишь слабым его отражением. Тогда следует, что они всем владеют сообща, как добром, так и злом. Поэтому верующий может гордиться всем, чем владеет Христос, как если бы это было его собственным; а Христос, в Свою очередь, может претендовать на все, чем владеет верующий. Давайте посмотрим, как это осуществляется и какую пользу приносит нам. Христос полон благодати, жизни и спасения. Человеческая душа полна греха, смерти и осуждения. Если между ними встанет вера, то грех, смерть и осуждение станут Христовыми, а благодать, жизнь и спасение будут принадлежать верующему". Вера не определяется абстрактным набором доктрин; она является, по определению Лютера, "обручальным кольцом", указывающим на взаимные обязательства и союз между Христом и верующим. Обращение всей личности верующего к Богу приводит к реальному присутствию Христа в верующем. "Знать Христа означает знать Его блага", - писал Ф. Меланхтон. - "Приняв нас в Свое тело, Христос делает нас соучастниками не только всех Своих благ, но и Себя Самого". "Христос, - настаивает Кальвин, - принимается не просто в понимании и воображении. Нам обещан не только Его образ и знание о Нем, но истинная причастность к Нему".

Новаторство лютеровского подхода состояло в следующем. В период позднего Средневековья грех рассматривался как нечто видимое и социальное, требующее видимого и социального прощения. Во многом развитие теории таинства покаяния в Средние века можно рассматривать как попытку консолидации социальных оснований покаяния. Прощение не является личным вопросом между отдельным человеком и Богом - это общественный вопрос, в котором участвуют отдельный человек, Церковь и общество. В 1215 4-й Латеранский Собор объявил, что "все верующие обоих полов, достигшие совершеннолетия, должны лично исповедоваться в своих грехах священнику и стараться исполнить наложенную эпитимию". Таким образом, священник и эпитимия были прочно установлены как часть средневекового процесса, в котором, согласно представлениям того времени, Бог прощал грехи через назначенных человеческих представителей и мирские средства. Иными словами, вечное наказание, являющееся результатом греховных действий, можно было уменьшить, если не отменить, уплатив соответствующую сумму денег соответствующему церковному лицу. Так, кардиналу Альбрехту Бранденбургскому удалось обеспечить освобождение от очистительных наказаний в течение 39 млн. 245 тыс. 120 лет. Если такие верования и противоречили учению Церкви, то она не делала никаких попыток вывести своих членов из заблуждения. Одним же из центральных взглядов лютеровой доктрины оправдания одной верой является то, что грешник не способен к самооправданию. Инициативу в процессе оправдания берет на себя Бог, предоставляя все необходимые средства для оправдания грешника. Одним из этих средств является "праведность Божия". Иными словами, та праведность, на основании которой совершается оправдание грешника, является не его собственной праведностью, но праведностью, данной ему Богом. Как Августин, чьи тезисы переосмысливал Лютер, так и сам Лютер были согласны в том, что Бог милостиво предоставляет грешным людям праведность, которая оправдывает их. Но где же находится эта праведность? Августин утверждал, что она находится внутри верующих; Лютер настаивал на том, что она находится вне их. Для Августина эта праведность является внутренней, а для Лютера - внешней. По мнению Августина, Бог налагает оправдывающую праведность на грешника таким образом, что она становится частью его личности. В результате эта праведность, хотя и происходящая не от грешника, становится частью его личности. Для Лютера рассматриваемая праведность остается вне грешника: это "чуждая праведность". Бог рассматривает эту праведность таким образом, как если бы она была частью личности грешника. Лютер учит: "Святые всегда в своих глазах являются грешниками и поэтому всегда оправдываются извне. Однако лицемеры всегда праведны в своих глазах и поэтому всегда являются грешниками извне. Я использую слово "внутри" для того, чтобы показать, какими мы являемся на наш собственный взгляд, в нашей собственной оценке, а слово "извне" - для указания того, какими мы являемся перед Богом, с Его точки зрения. Таким образом, мы являемся праведными извне, когда мы праведны исключительно перед Богом, а не перед самими собой или своими делами". С точки зрения Лютера, благодаря вере, верующий одевается праведностью Христа так же, как в Иез. 16. 8 говорится о Боге, покрывающем нашу наготу. Для Лютера вера означает правильные (или праведные) отношения с Богом. Таким образом, грех и праведность сосуществуют; мы остаемся грешниками внутри, однако праведными извне, в глазах Божьих. Исповедуясь в наших грехах в вере, мы вступаем в правильные и праведные отношения с Богом. С нашей точки зрения мы являемся грешниками, однако с точки зрения Бога мы праведны. Лютер заявляет: "Святые всегда осознают свой грех и ищут праведности у Бога в соответствии с Его милосердием. И именно по этой причине они считаются святыми. Таким образом, в своих собственных глазах (и в действительности!) они являются грешниками, однако в глазах Божиих они праведны, потому что Он считает их таковыми благодаря их исповеданию своих грехов. В действительности они являются грешниками, однако они праведны по приговору милостивого Бога. Они неосознанно праведны и осознанно грешны. Они грешники в реальности, но праведники в надеждах". Лютер имел в виду, что существование греха не отрицает нашего христианского статуса. Бог Своей праведностью защищает нас от нашего греха. Его праведность является защитным покровом, под которым мы должны бороться с нашими грехами. В оправдании нам дается статус праведности, в то время как мы вместе с Богом трудимся ради достижения природы праведности. В том, что Бог обещал сделать нас однажды праведными, заключается указание на то, что в Его глазах мы уже праведны. Лютер говорит об этом следующим образом: "Это похоже на человека, который болен и верит своему врачу, обещавшему ему выздоровление. В надежде на обещанное выздоровление, он выполняет все предписания врача и воздерживается от того, что врач ему запретил, чтобы никоим образом не препятствовать обещанному восстановлению здоровья... Является ли этот больной человек здоровым? - фактически он является больным и здоровым одновременно. Он болен в реальности, однако он здоров ввиду твердого обещания врача, которому он верит и который видит его уже выздоровевшим". Придя к выводу, что болезнь аналогична греху, а здоровье - праведности, Лютер заключает: "Поэтому он одновременно является и грешником, и праведным. Он грешник в действительности, однако праведен по твердому обещанию Божиему продолжать избавлять его от грехов до полного выздоровления. Поэтому в надеждах он совершенно здоров, однако в реальности он грешник". Лютер объявляет, что верующий является "одновременно и праведником, и грешником: праведным в надежде, но фактически грешником; праведным в глазах Бога и по Его обещанию, но грешником в действительности.

Эти идеи были впоследствии развиты последователем Лютера Ф. Меланхтоном и привели к тому, что сейчас известно как "судебное оправдание". Там, где Августин учил, что грешник в оправдании делается праведным, Меланхтон утверждал, что он считается праведным или объявляется праведным. Для Августина "оправдывающая праведность" наделяется; для Меланхтона она приписывается. Меланхтон проводил четкое различие между объявленной праведностью и наделенной праведностью, называя первое "оправданием", а второе - "освящением" или "обновлением". Для Августина оба были различными аспектами одного и того же. Согласно Меланхтону, Бог произносит Свой приговор о том, что грешник праведен, в небесном суде. Этот юридический подход к оправданию и родил термин "судебное оправдание". Важность этой концепции и состояла в том, что она знаменовала полный разрыв с учением католической Церкви по данному вопросу. Со времен Августина оправдание всегда понималось относящимся как к объявлению праведности, так и к процессу, посредством которого грешник делался праведным. Концепция судебного оправдания Меланхтона коренным образом отличалась от этого. Поскольку, со временем, она была принята практически всеми крупными идеологами Р., она стала представлять собой общепринятое различие между протестантами и римо-католиками. Наряду с различиями по вопросу о том, как оправдывался грешник, возникло новое несогласие о значении самого слова "оправдание". Тридентский Собор, являвшийся каноническим ответом Римско-Католической Церкви на протестантский вызов, подтвердил взгляды Августина на природу оправдания и объявил взгляды Меланхтона ложными.


Поделиться:

Была одной из самых богатых и могущественных организаций в Европе. Но эта сила была только кажущейся: среди прихожан и простых, и знатных, все больше зрело недовольство всевластием духовенства, которое, в конце концов, вылилось в движение за перестройку церкви - Реформацию.

К концу XV века во многих странах Европы сформировалась сильная королевская власть. Короли, опиравшиеся на армию и бюрократический аппарат, были недовольны вмешательством Пап в их дела. Их ценные указания монархам были не нужны. Не давало покоя королям и богатство которая была одним из крупнейших землевладельцев в Европе. Да если бы только это! На десятине, плате за богослужения и продаже индульгенций духовенство зарабатывало немаленькие деньги, которые «уплывали» в далекий Рим. А это монархам, само собой, не нравилось.

Простых людей не устраивало в церковных порядках другое. Во-первых, дороговизна обрядов и различные поборы. Во-вторых, язык богослужения - далеко не все понимали, что там говорит священник на своей латыни. Но еще больше не устраивало то, что церковь освящала существующее неравенство. Получалось, что человек незнатного происхождения должен был всю жизнь оставаться никем, даже если и выбился в люди, разбогатев. Или терпеть издевательства над собой со стороны власть имущих только потому, что так, мол, предсказано свыше.

Начало Реформации

Наибольшее недовольство католическая церковь вызывала в раздробленной Германии. Поэтому именно с нее и началась Реформация в Европе. В 1517 г. молодой профессор богословия Мартин Лютер вывесил на дверях дворцовой церкви 95 тезисов - свои взгляды на церковные порядки. Причиной стала безудержная торговля индульгенциями. Эти документы представляли собой, говоря современным языком, справки об отпущении грехов. Они продавались монахами, разъезжавшими по Германии. За счет индульгенций Папа планировал перестроить церковь св. Петра в Риме. Лютер осуждал все эти порядки. Он считал, что Папа никаких прав издавать индульгенции. Также Лютер выступал против пышных обрядов, монашества и даваемого священниками. Чтобы Библия была понятнее для простых немцев, не знавших латыни, он перевел ее на родной язык.

Смелые проповеди Лютера заставили Льва X забеспокоиться. Он призывал его отречься от своих взглядов, а когда тот отказался, объявил его еретиком и отлучил от церкви. Но Лютера это не испугало - наоборот, получив папскую буллу, он порвал ее в клочья. У вчерашнего профессора появилась масса сторонников, в том числе и довольно влиятельных. Один из германских князей спрятал его в своем замке, где Лютер писал богословские труды. Тем временем Реформация в Европе развивалась все активнее. У Лютера появились последователи, которые предлагали пойти еще дальше, установив всеобщее равенство. Их предводитель Томас Мюнцер возглавил восстание, переросшее в крестьянскую войну. Германские князья быстро разбили плохо вооруженных повстанцев, не владевших военным делом. Восстание было жестоко подавлено. После этого Реформация в Германии окончательно перешла в руки светской знати.

Борьба между двумя церквями

Правда, далеко не вся аристократия восприняла идеи Лютера положительно. Между католиками и протестантами (так стали называть приверженцев нового учения) завязалась вооруженная борьба. Длилась она довольно долго и завершилась установившим, что каждый князь сам имеет право определять, какой будет религия в его владениях. Идея перестроить церковь оказалась заразительной, и вскоре Реформация в Европе распространилась на юг Германии, Швейцарию, Францию, В Нидерландах местные протестанты вообще подняли восстание против испанского господства и добились независимости.

Своеобразно развивалась Реформация в Англии. Король Генрих VIII потребовал от Папы, чтобы тот разрешил ему развестись с очередной женой. Тот отказался, и монарх объявил, что английская церковь больше не зависит от Рима. Так, в 1534 г. главой духовенства в этой стране, а заодно и хозяином всего церковного имущества, стал король. Понятно, что отказ Папы был для него лишь поводом прибрать к рукам все, что принадлежало церкви. И это очень быстро было сделано. В остальном англиканская церковь, как ее теперь стали называть, еще долго была похожа на католическую.

Впрочем, уже к середине XVI века католическое духовенство пришло в себя, и Реформация в Европе начала встречать серьезное сопротивление. Авангардом борьбы против протестантов стал основанный в 1540 г. Его последователи создали в европейских странах сеть школ, дававших отличное образование и прививавших учащимся верность католической церкви. Иезуиты не гнушались и шпионажем, опутав своей агентурой все королевские дворы. Эти меры во многом позволили остановить Реформацию. Но прежнего могущества католическая церковь уже не имела.

Реформация , одно из крупнейших событий всемирной истории, именем которого обозначается целый период нового времени, охватывающий XVI и первую половину XVII столетия ("реформационный период", -). Хотя весьма часто событие это называется более определенно религиозной (или церковной) реформацией, но в действительности оно имело гораздо более широкое значение, являясь важным моментом как в религиозной, так и в политической, культурной и социальной истории Западной Европы.

Самый термин реформация , которым в XVI в. стали обозначать почти исключительно церковные преобразования, совершавшиеся в то время, первоначально, в веке, прилагался вообще ко всякого рода государственным и общественным преобразованиям; например в Германии , перед началом реформационного движения, были в большом ходу проекты подобных преобразований, носившие названия "реформация Сигизмунда", "реформация Фридриха III" и т. п.

Начиная историю реформации с XVI в., мы делаем некоторую ошибку: религиозные движения, совокупность которых составляет реформацию, возникли еще раньше. Уже реформаторы XVI в. сознавали, что у них были предшественники, стремившиеся к тому же самому, что и они, а в настоящее время существует целая литература, посвященная предшественникам реформации. Отделять реформаторов XVI в. от их предшественников можно только с чисто условной точки зрения, потому что и те, и другие играют совершенно одну и ту же роль в истории вековой борьбы с католической церковью во имя более чистых религиозных принципов. С тех пор как начались протесты против порчи католической церкви, появились и реформаторы. Все различие заключалось в большем или меньшем успехе их проповеди. Реформаторам XVI в. удалось отторгнуть от Рима целые нации, чего не могли достигнуть их предшественники.

Как в эпоху реформации, так и в предыдущий период, сама реформационная идея развивалась в трех главных направлениях.

Одно можно назвать направлением католическим, так как оно стремилось реформировать церковь, держась более или менее твердо церковного предания. Это направление, зародившееся в конце XIV в., в столетии вызвало попытку реформы "церкви в главе и членах" посредством соборов (см. Галликанизм), созывавшихся в первой половине в. в Пизе , Констанце и Базеле . Мысль о реформе церкви посредством соборов не умерла и после неудачи этих попыток. С началом реформации она оживилась, и в середине XVI в. был для реформы созван тридентский собор (см.).

Другое направление, опиравшееся не на Священное Предание , а главным образом на Священное Писание , можно назвать библейским или евангелическим. К нему относятся в дореформационную эпоху такие явления, как секта вальденсов , образовавшаяся в XII в. на юге Франции , проповедь Виклифа в Англии в XIV в., чешское гуситство конца XIV и первой половины в., а также единичные предшественники реформации, вроде Везеля , Весселя , Гоха и т. п. В XVI в. к тому же библейскому или евангелическому направлению принадлежит ортодоксальный протестантизм, т. е. учения Лютера , Цвингли , Кальвина и менее значительных реформаторов, клавших в основу реформы Священное Писание .

Третье направление - мистическое (а частью и рационалистическое) сектантство, которое, с одной стороны, решительнее чем протестантизм порывало связь с Священным Преданием и часто, кроме внешнего откровения, данного в Священном Писании , верило в откровение внутреннее (или вообще в новое откровение), а с другой было соединено с социальными стремлениями и почти никогда не слагалось в большие церкви. К этому направлению относятся, например, в XIII в. проповедь "вечного евангелия", многие мистические учения средних веков, а также некоторые секты того времени (см. Сектантство). В реформационную эпоху мистическое направление было представлено анабаптистами или перекрещенцами, индепендентами , квакерами , причем из мистического сектантства этой эпохи выделилось сектантство рационалистическое Антитринитаризм и Христианский деизм .

Таким образом, в реформационном движении XVI и XVII вв. мы различаем три направления, из которых каждое имеет свои антецеденты в исходе средних веков. Это позволяет нам, вопреки чисто протестантским историкам реформации, связывающим ее исключительно с направлением библейским, говорить, с одной стороны, о реформации католической (термин этот уже употребляется в науке), с другой - о реформации сектантской. Если католическая реформация была реакцией против протестантизма и сектантства, в которых резче всего проявился дух реформации, то протестантская реформации также сопровождалась реакцией против реформации сектантской.

Реформация и гуманизм

См. статью Реформация и гуманизм .

Средневековой католицизм не удовлетворял уже духовных потребностей множества отдельных лиц и даже больших или меньших групп общества, которые, часто сами того не замечая, стремились к новым формам религиозной жизни. Внутренний упадок католицизма (так называемая "порча церкви") находился в совершенном противоречии с более развитым религиозным сознанием и его нравственными и умственными запросами. Эпоха, непосредственно предшествовавшая реформации, необыкновенно богата произведениями обличительной и сатирической литературы, в которых главным предметом негодования и насмешки были испорченные нравы и невежественность духовенства и монахов. Папство, уронившее себя в общественном мнении в XIV и вв. развратом авиньонского двора и скандальными разоблачениями времен великого раскола , также сделалось предметом нападок в литературе. Многие произведения тогдашней публицистики, направленные против католического клира, получили историческую известность ("Похвала глупости" Эразма, "Письма темных людей" и т. п.). Наиболее развитых современников возмущали также суеверия и злоупотребления религией, укоренившиеся в римской церкви: преувеличенные представления о папской власти ("папа не только простой человек, но и Бог"), индульгенции , языческие черты в культе Девы Марии и святых, чрезмерное развитие обрядности за счет внутреннего содержания религии, piae fraudes ("благочестивые обманы") и т.п. Соборная реформа церкви касалась только ее организации и моральной дисциплины; протестантизм и сектантство затрагивали и самое вероучение, со всей обрядовой стороной религий.

Причины недовольства католической церковью лежали, однако, не в одной ее порче. Эпоха, непосредственно предшествовавшая реформации, была временем окончательного образования западноевропейских национальностей и возникновения национальных литератур. Римо-католицизм отрицал национальное начало в церковной жизни, но оно все более и более давало себя знать. В эпоху великого раскола нации разделились между римским и авиньонским папами, и мысль о соборной реформе была тесно связана с идеей о самостоятельности национальных церквей. На констанцском соборе голоса подавались по нациям, интересы которых папство потом искусно разъединяло заключением конкордатов с отдельными нациями. Национальности, особенно эксплуатировавшиеся курией, особенно и были недовольны Римом - (Германия , Англия). Мысль о национальной независимости была в ходу и у духовных, вовсе не думавших об отпадении от Рима (галликанизм во Франции , "костел народовый " в Польше XVI в.). Стремление читать Священное Писание и совершать богослужение на родном языке тоже играло роль в национальной оппозиции Риму. Отсюда глубоко национальный характер реформации XVI века.

Национальными стремлениями воспользовалась и государственная власть, тяготившаяся опекой церкви и желавшая независимого существования. Вопрос о реформе церкви давал повод государям вмешиваться в церковные дела и расширять свою власть в духовной сфере. Виклиф и одно время Гус пользовались покровительством светской власти. Соборы первой половины в. могли осуществиться лишь благодаря настояниям государей. Сами реформаторы XVI в. взывают к светской власти, приглашая ее взять дело реформы в свои руки. Политическая оппозиция против церкви опиралась на социальную, на недовольство светских сословий привилегированным положением духовенства. Дворянство с завистью смотрело на могущество и богатства клира и было не против секуляризации церковной собственности, надеясь обогатиться за ее счет, как это и произошло в эпоху реформации. Кроме того, оно часто протестовало против широкой компетенции церковных судов , против тяжести десятины и т. п. У горожан также происходили с духовенством постоянные столкновения на юридической и экономической почве. Всего более недовольны были крестьяне, над которыми тяготела власть епископов , аббатов , капитулов , владевших населенными имениями и крепостными. И аристократическая, и демократическая оппозиция против духовенства играли видную роль в зарождении реформационного движения в разных странах. С принципиальной точки зрения вся эта оппозиция не во имя божеских, а во имя человеческих начал самобытной национальности, самостоятельного государства и независимого общества могла оправдывать себя различным образом.

Реформация в Германии

Реформация в Швейцарии

Р. в немецкой Швейцарии началась одновременно с Р. германской. Здесь возникло учение Цвингли, распространившееся и в западной Германии, но не получившее там такого значения, какое выпало на долю аугсбургскому исповеданию. Между обеими Р. было большое различие: в сравнении с Лютером, теологом и мистиком, Цвингли был скорее гуманист и рационалист, а швейцарские кантоны, в противоположность большей части германских земель, были республиками. С другой стороны, в обеих странах религиозный вопрос решался в ту или другую сторону каждым княжеством, каждым кантоном отдельно. Параллельно с делом церковной реформы и под её знаменем и в Швейцарии решались чисто политические и социальные вопросы. Швейцарский союз, возникший в конце XIII и начале XIV века, складывался постепенно; первоначальные кантоны (Швиц, Ури, Унтервальден), а за ними и те, которые были старейшими членами союза (Цуг, Берн, Люцерн, Гларус), пользовались в нем некоторыми привилегиями сравнительно с присоединившимися впоследствии. К таким, поставленным в менее выгодные условия, кантонам принадлежал, между прочим, Цюрих. Политическое неравенство отдельных частей швейцарского союза вызывало взаимные неудовольствия. Другим больным местом швейцарской жизни было наемничество; оно вносило деморализацию и в правящие классы, и в народную массу. Патрициат, в руках которого была власть, пользовался пенсиями и подарками государей, искавших союза со Швейцарией, и торговал кровью своих сограждан. Нередко из-за этого он разделялся на враждебные партии, вследствие интриг иностранных правительств. С другой стороны, в наемниках, шедших служить чужим государям, развивались пренебрежение к труду, страсть к легкой наживе, наклонность к грабежу. Наконец, не было никакой гарантии против того, чтобы швейцарским наемникам не случилось сражаться во враждебных армиях. Реформы церковная и политическая объединились в Швейцарии таким образом: на сторону обеих стали общественные элементы, желавшие перемен, а именно младшие кантоны и демократические классы населения, тогда как старые кантоны (Швиц, Ури, Унтервальден, Цуг, Люцерн, с Фрейбургом и Валлисом) и патрицианские олигархии ополчились на защиту старой церкви и прежнего политического устройства. Цвингли выступил сразу в роли и церковного, и государственного реформатора, он находил крайне несправедливым положение вещей, при котором старые кантоны, маленькие и невежественные, имели в общем сейме такое же значение, как и большие, могущественные и образованные города; вместе с тем он выступил с проповедью против наемничества (см. Цвингли). Реформа Цвингли была принята Цюрихом, а оттуда распространилась и в другие кантоны: Берн (1528 г.), Базель, Санкт-Галлен, Шафгаузен (1529 г.). В католических кантонах началось преследование цвинглиан, в евангелических подавлялось сопротивление католиков. Обе стороны искали союзников за границей: в 1529 г. старые кантоны заключили союз с Габсбургами и с герцогами лотарингским и савойским, реформированные - с некоторыми имперскими городами Германии и с Филиппом Гессенским. Это был первый пример международных договоров, в основу которых были положены вероисповедные отношения. У Цвингли и Филиппа Гессенского был даже более широкий план - образовать против Карла V коалицию, в которую вошли бы еще Франция и Венеция. Цвингли видел неизбежность вооруженной борьбы и говорил, что следует бить, если не хочешь быть битым. В 1529 г. между враждебными сторонами был заключен (в Каппеле) земский мир. "Так как слово Божие и вера не такие вещи, к которым можно принуждать", то религиозный вопрос предоставлялся свободному усмотрению отдельных кантонов; во владениях, находившихся под общим союзным управлением, каждая община большинством голосов должна была решить вопрос о своем вероисповедании; реформатская проповедь в католических кантонах не допускалась. В 1531 г. вспыхнула в Швейцарии междоусобная война: цюрихцы были побеждены при Каппеле, и в этой битве пал сам Цвингли. По договору 1529 г. католические кантоны вынуждены были отказаться от иностранных союзов и заплатить военные издержки; теперь этому условию должны были подчиниться реформированные, но постановление о вере сохранило свою силу. Цвингли не успел придать своей реформе вполне законченного вида. В общем цвинглианская Р. получила более радикальный характер, чем Р. лютеранская. Цвингли уничтожал все, что не основывалось на Св. Писании; Лютер сохранял все, что Св. Писанию прямо не противоречило. Это выразилось, например, в культе, который в цвинглианстве гораздо проще, чем в лютеранстве. Гораздо свободнее, чем Лютер, Цвингли толковал и Св. Писание, применяя приемы, бывшие в ходу в гуманистической науке, и признавая более широкие права за человеческим разумом. В основу церковного устройства положен был цвинглианством принцип общинного самоуправления, в отличие от лютеранской церкви, подчинившейся княжеским консисториям и канцеляриям. Целью Цвингли было снова призвать к жизни первобытные формы христианской общины; для него церковь - общество верующих, не имеющее особого духовного начальства. Права, принадлежавшие в католицизме папе и иерархии, переносились у Цвингли не на князей, как у Лютера, а на всю общину; он дает ей даже право смещения светской (выборной) власти, если последняя требует чего-либо противного Богу. В 1528 г. Цвингли учредил синод, в виде периодических собраний духовенства, на которые допускались и депутаты от приходов или общин, с правом жаловаться на учение или поведение своих пастырей. Синодом решались также разные вопросы церковной жизни, подвергались испытанию и назначались новые проповедники и т. п. Такое учреждение установилось и в других евангелических городах. Образовались также союзные евангелические съезды, так как мало-помалу вошло в обычай решать общие вопросы совещаниями лучших богословов и проповедников. Это синодально-представительное управление было отлично от консисториально-бюрократического, установившегося в лютеранских княжествах Германии. Впрочем, и в цвинглианстве светская власть, в лице городских советов, получала фактически широкие права в религиозных делах, и религиозная свобода признавалась не за отдельным лицом, a за целой общиной. Можно сказать, что цвинглианская Р. передавала республиканскому государству те же права над отдельной личностью, которые лютеранство переносило на государство монархическое. Цюрихские власти, например, не только вводили цвинглианское вероучение и богослужение, но и запрещали проповедовать против принятых ими пунктов; они вооружились против анабаптистской проповеди и стали изгнанием, тюремным заключением и даже казнями преследовать сектантов. Дальнейшее развитие получила швейцарская Р. в Женеве, куда протестантизм проник из немецких кантонов и где он вызвал целую политическую революцию (см. Женева). В 1536-38 и 1541-64 гг. в Женеве жил Кальвин (см.), давший новую организацию местной церкви и сделавший из Женевы главный оплот протестантизма. Отсюда кальвинизм (см.) распространился на многие страны.

Реформация в Пруссии и Ливонии

Вне Германии и Швейцарии Р. ранее всего была принята гроссмейстером тевтонского ордена (см.), Альбрехтом Бранденбургским (см.), который в 1525 г. секуляризировал орденские владения, превратив их в светское герцогство Прусское (см.), и введя в них лютеранскую Р. Из Пруссии Р. проникла в Ливонию (см.).

Реформация в скандинавских странах

В 20-х годах ХVI в. лютеранство стало утверждаться в Дании (см.) и Швеции. И там, и тут Р. была соединена с политическими переворотами. Датский король Христиан II, под властью которого были соединены все скандинавские государства, с крайним неудовольствием смотрел на самостоятельность и могущество датской церкви и задумал воспользоваться Р. в интересах королевской власти. Находясь в родстве с курфюрстом саксонским и нашедши сочувствие в кружке лиц, ставших на сторону Лютера, он отправил ректора одной из копенгагенских школ в Виттенберг, с поручением выбрать проповедников для Дании. Вскоре после этого прибыли в Копенгаген лютеранские проповедники и начали распространять новое учение. Христиан II издал указ, запрещавший обращать внимание на папскую буллу против Лютера (1520), и даже пригласил в Копенгаген Карлштадта. Когда в Дании произошло восстание и Христиан был лишен власти, избранный на его место (1523), под именем Фридриха I, герцог шлезвиг-голштинский, обязался не допускать в церквах лютеранской проповеди; но уже в 1526 г. новый король возбудил против себя неудовольствие духовенства несоблюдением постов и выдачей своей дочери замуж за герцога прусского, только что переменившего веру и секуляризовавшего владения тевтонского ордена. На сейме в Оденсе (1526-27) Фридрих I предложил духовенству получать утверждение в духовном сане и пожалование прелатурами не от папы, а от архиепископа Дании, и вносить в государственную казну деньги, раньше высылавшиеся в римскую курию; дворянство прибавило к этому требование не отдавать впредь земель под залог или в пользование церквам и монастырям. Епископы, со своей стороны, выразили желание, чтобы им дано было право наказывать отступавших от католических догматов. На это король не согласился, заявив, что "вера свободна" и что нельзя "заставить кого бы то ни было верить так или иначе". Вскоре затем Фридрих I начал назначать на епископские должности угодных ему лиц. В 1529 г. протестантизм утвердился в самой столице. Фридрих I сумел воспользоваться настроением партий, чтобы сделаться господином положения. Он стал отдавать в ленное владение дворянам монастыри, насильно изгоняя из них монахов, но в то же время не давал большой воли новым проповедникам, опасаясь настроения низших классов населения, продолжавших тяготеть к Христиану II. Так подготовлено было полное введение Р. в Дании, состоявшееся уже после смерти Фридриха I. В Швеции Густав Ваза был возведен на престол народным движением, когда среди шведов уже появились свои проповедники лютеранства - Олай и Лаврентий Петерсены и Лаврентий Андерсон. Густав Ваза, помышлявший о секуляризации церковных земель, стал оказывать покровительство лютеранам, начал, помимо папы, назначать на епископские места и поручил шведским реформаторам сделать перевод Библии. В 1527 г. он созвал в Вестеросе сейм, с представителями городского и крестьянского сословий, и потребовал, прежде всего, увеличения средств государственной казны. Встретив противодействие, он объявил, что отрекается от престола. Между сословиями начались распри; дело кончилось тем, что они согласились на нововведения, которых требовал король, пожертвовав ему духовенством. Епископам было вменено в обязанность помогать королю деньгами и передать ему свои замки и крепости; в распоряжение короля было отдано все церковное имущество, остававшееся за вознаграждением духовных лиц; над монастырями был поставлен королевский чиновник, который должен был отбирать в казну излишек доходов с их имений и определять число монашествующих лиц. За свое содействие дворяне вознаграждались церковными и монастырскими ленами, отошедшими от них после 1454 г. Сначала король довольствовался частью доходов с церковных земель, но потом он наложил на них более тяжелые сборы, начав, вместе с тем, назначать священников помимо епископов и запретив последним (1533) производить какие бы то ни было реформы в церкви без его согласия. В заключение он ввел в Швеции новую систему церковного устройства, учредив (1539) должность королевского ординатора и суперинтенданта, с правом назначать и сменять духовных лиц и ревизовать церковные учреждения, не исключая епископов (должность епископов была сохранена, но власть их была ограничена консисториями; епископы остались и членами сейма). Р. была введена в Швеции мирными средствами, и никто за веру казнен не был; даже очень редко подвергали удалению от должностей. Когда, однако, тяжелые налоги возбудили в народе неудовольствие, этим воспользовались некоторые духовные лица и дворяне, чтобы поднять мятеж, но он был скоро подавлен. Из Швеции лютеранство перешло и в Финляндию.

Реформация в Англии

По стопам королей датского и шведского вскоре пошел и король английский. Уже в конце средних веков существовала в Англии сильная национальная, политическая и социальная оппозиция против церкви, проявлявшаяся и в парламенте, но сдерживаемая правительством, которое старалось жить в мире с Римом. В некоторых кругах происходило еще с XIV в. и религиозное брожение (см. Лолларды). Были в Англии в самом начале XVI в. и настоящие предшественники Р. (например, Колет; см.). Когда в Германии и Швеции началась Р., в Англии царствовал Генрих VIII, отнесшийся сначала крайне враждебно к новой "ереси"; но ссора с папой из-за развода с женой толкнула его на путь Р. (см. Генрих VII I). Однако, при Генрихе VIII отторжение Англии от Рима не сопровождалось какой-либо ясной идеей о Р. церкви: в стране не нашлось человека, который мог бы сыграть роль Лютера, Цвингли или Кальвина. Люди, помогавшие Генриху VIII в его церковной политике - Фома Кромвель и Кранмер, первый в качестве канцлера, второй в качестве архиепископа кентерберийского, - были лишены творческой идеи и не имели около себя кружка лиц, который ясно понимал бы цели и средства религиозной реформы. Сам король сначала думал только об ограничении папской власти в юридическом и финансовом отношениях. Первые попытки в этом смысле были сделаны в 1529-1530 гг., когда парламентским статутом было запрещено духовным лицам приобретать папские диспенсации и лиценции на соединение нескольких бенефиций и жительство не в месте своего служения. Вскоре были уничтожены аннаты и было объявлено, что в случае папского интердикта никто не вправе приводить его в исполнение. Парламент, в 1532-33 гг., определил, что Англия - самостоятельное королевство, король - верховный его глава в делах светских, и для религиозных дел ей достаточно собственного духовенства. Парламент 25-го года царствования Генриха VIII постановил, что противящийся папе не должен считаться еретиком, отменил апелляции к папе и уничтожил всякое его влияние на назначение архиепископов и епископов в Англии. Спрошенные (1534) по этому вопросу оксфордский и кембриджский университеты ответили, что по Св. Писанию римский епископ не имеет в Англии никакой особенной власти. Церковные собрания округов кентерберийского и йоркского составили постановления в том же смысле; аналогичные заявления были сделаны отдельными епископами, капитулами, деканами, приорами и т. п. В 1536 г. парламент прямо запретил, под страхом наказания, защищать папскую юрисдикцию в Англии. Вместо молитвы за папу, было введено прошение: "ab episcopi romani tyrannide libera nos, Domine!" С другой стороны, уже в 1531 г. Генрих VIII потребовал от духовенства, чтобы его признавали "единственным покровителем и верховным главой церкви и клира в Англии". Конвокация кентерберийского округа была смущена таким требованием и лишь после долгих колебаний согласилась признать короля протектором, господином и даже, насколько позволяет закон Христов, главой церкви. С последней оговоркой приняла новый королевский титул и йоркская конвокация, заявившая сначала, что в светских делах король и без того глава, в духовных же главенство его противно католической вере. В 1534 г. парламент, актом о верховенстве (act of supremacy), объявил, что король есть единственный верховный на земле глава англиканской церкви и должен пользоваться всеми титулами, почестями, достоинствами, привилегиями, юрисдикцией и доходами, свойственными этому званию; ему предоставляется право и власть производить визитации, реформировать, исправлять, укрощать и подавлять заблуждения, ереси, злоупотребления и беспорядки. Итак, в Англии Р. началась схизмой; на первых порах, кроме перемены главы церкви, все остальное - догматы, обряды, церковное устройство - продолжало оставаться католическим. Скоро, однако, перед королем, признанным главой церкви, открылась возможность реформировать религию и произвести секуляризацию монастырской собственности. Последняя произвела целый переворот в поземельных и социальных отношениях Англии. Значительная часть конфискованных имений была роздана королем новому дворянству, это создало целый класс влиятельных защитников церковной перемены. Архиепископ Кранмер, сочувствовавший лютеранству, хотел произвести в англиканской церкви соответственные изменения, но ни король, ни высшее духовенство не обнаруживали к этому склонности. В царствование Генриха VIII изданы были четыре распоряжения о том, во что должны веровать его подданные: это были прежде всего "десять статей" 1536 г., затем "Наставление христианина", или епископская книга того же года, далее "шесть статей" 1539 г. и, наконец, "Необходимое учение и наставление христианина" или королевская книга 1544 г. При всем своем тяготении к католическим догматам и обрядам, Генрих VIII не был, однако, постоянен в своих решениях: он находился то под влиянием противников папства (Кромвеля, Кранмера), то под влиянием тайных папистов (епископа винчестерского Гардинера, кардинала Поля), и сообразно с этим менялись его взгляды, всегда находившие поддержку послушного парламента. В общем, до падения Кромвеля (казненного в 1540 г.), королевская политика имела более антикатолический характер, но "шесть статей" сильно склонялись к католическим понятиям и учреждениям, санкционируя даже монашеские обеты - после уничтожения монастырей. "Шесть статей" вводились с такой жестокостью, что их прозвали "кровавыми". Преследовались одинаково и паписты, и настоящие протестанты. При преемнике Генриха VIII, Эдуарде VI, произошло окончательное установление англиканской церкви, доселе существующей, с легкими изменениями, в том виде, какой она получила около 1550 г. Верховенство короля было сохранено, но "шесть статей" отменены и заменены новыми "статьями веры" (1552), к которым следует еще прибавить утвержденный парламентом "общий служебник". Догматическое учение англиканской церкви было приближено Кранмером к лютеранскому, но при королеве Елизавете в нем сделаны были изменения в кальвинистическом смысле. В общем, англиканская церковь носит на себе следы компромисса между католицизмом и протестантизмом. В кратковременное (1553-1558) царствование Марии Кровавой сделана была попытка реставрации католицизма, сопровождавшаяся новым религиозным террором. Ее сестра Елизавета восстановила церковь своего отца и брата. В её царствование стал развиваться пуританизм (см.), из которого уже в восьмидесятых годах стало выделяться сектантство (будущие индепенденты). Таким образом, в Англии рядом с королевской Р. произошла и Р. народная. Англиканская церковь, при создании которой Генрихом VIII и Эдуардом VI, как и при ее реставрации Елизаветой, первую роль играли мотивы нерелигиозного свойства, при известных условиях могла сделаться национальной, т. е. найти поддержку в народе, могла утвердиться в его жизни как церковь государственная; но она не была достаточно "очищена", чтобы удовлетворить настоящих протестантов, не была настолько проникнута внутренней религиозностью, чтобы действовать на ум и чувство отдельного человека. Она была создана скорее для удовлетворения известных потребностей государства, чем для удовлетворения духовных запросов личности. Между тем, Англия под конец тоже была задета религиозным движением века. Тем, кого католицизм более не удовлетворял, предстояло выбирать между англиканизмом и пуританизмом, между церковью, в основание которой были положены известные интересы, удобства, выгоды, задние мысли, и церковью, которая с необыкновенной последовательностью развивала в своем учении и осуществляла в своем устройстве слово Божие, как его понимали реформаторы XVI в. В политическом отношении англиканская Р., обязанная своим происхождением короне, получила значение фактора, усиливавшего королевскую власть. Помимо того, что король делался главой церкви, Р. ослабляла политическое могущество клира устранением из верхней палаты аббатов, стоявших во главе монастырей, а раздача секуляризованных имений светской аристократии на время и ее поставило в большую зависимость от короля (об экономических последствиях секуляризации см. под этим словом). В пуританизме, наоборот, развивался свободолюбивый дух кальвинизма, боровшегося в соседней Шотландии и на материке с королевским абсолютизмом. Решительное столкновение между епископальной церковью и пуританизмом произошло в Англии в XVII веке, во время борьбы Стюартов с парламентами. История английской революции тесно связана с историей английской Р.

Все рассмотренные Р., кроме швейцарских, имели монархический характер. Во второй половине XVI в. на сцену выступает кальвинизм, который в Шотландии и в Нидерландах побеждает католическую церковь, приняв революционный характер.

Реформация в Шотландии

Королевская власть в средние века была здесь слаба: феодальная аристократия отличалась особым духом независимости, чувством свободы проникнут был и простой народ. Царствовавшая здесь династия Стюартов находилась в постоянной борьбе со своими подданными. Шотландские революции реформационного периода были лишь продолжением прежних восстаний; но с утверждением кальвинизма борьба шотландцев с королевской властью получила религиозный характер войны избранного народа Божия с идолопоклонническими государями и сопровождалась усвоением политических идей кальвинизма. В 1542 г. умер шотландский король Иаков V, оставив только что родившуюся дочь Марию. Регентшей государства сделалась ее мать Мария, из известной французской фамилии Гизов. Еще при жизни Иакова V из Германии и Англии стало проникать в Шотландию реформационное учение, но его последователей тогда же начали преследовать и казнить. Многие из них оставили родину; в том числе были историк и поэт Джорж Букэнэн (см.) и профессор богословия Нокс (см.). Когда, во время регентства Марии Гиз, Шотландия вела войну с Англией, правительство призвало на помощь французское войско, а после отражения английского нашествия удержало его в стране для целей внутренней политики. В эти-то годы и выступил на сцену Нокс. Возвратившись из Женевы в 1555 г., Нокс нашел в Шотландии уже немало последователей Р. и среди дворян, и в народе. Он стал проповедовать новое учение и организовывать его сторонников для общей церковной жизни и для предстоявшей им борьбы. В конце 1557 г. несколько протестантских вельмож (в их числе побочный брат королевы, впоследствии граф Муррей) заключили между собой "ковенант", обязавшись отречься "от сонмища Антихриста с мерзостным суеверием его и идолослужением", дабы установить евангельскую общину Иисуса Христа. С религиозным мотивом у них соединялся и политический - недовольство регентшей, которая посредством брака своей дочери с французским дофином как бы хотела слить Шотландию и Францию воедино и, следуя французской политике, снова стала притеснять протестантов. К этому союзу стали присоединяться массы; "лорды конгрегации", как назывались инициаторы движения, потребовали у правительницы и парламента восстановления "божественной формы первоначальной церкви", богослужения на родном языке по англиканскому "общему служебнику" и выбора священников приходами, епископов - дворянством. Парламент на это не согласился; регентша, хлопотавшая о возведении своей дочери на английский престол, соединилась со сторонниками католической реакции на континенте для подавления ереси и в Шотландии. Это заставило шотландских протестантов обратиться за помощью к Елизавете (1559); в стране началась бурная народная Р., с иконоборческим характером, с разрушением и разграблением монастырей. Против "Христовой конгрегации" правительница выставила военную силу. Произошло междоусобие, в которое вмешалась Франция; английская королева со своей стороны оказала помощь ковенантерам, к которым присоединились и некоторые шотландские католики, боясь господства французов. "Лорды и общины шотландской церкви" решились отнять власть у регентши; Нокс составил мемуар, в котором доказывал цитатами из Ветхого Завета, что низлагать идолопоклоннических правителей - дело, угодное Господу. Образовалось временное правительство; одним из членов его был Нокс. В 1560 г. враждующие партии примирились: по эдинбургскому договору французские войска были выведены из Шотландии; парламент (или, вернее, конвент), состоявший в громадном большинстве из сторонников Р., ввел в Шотландии кальвинизм и произвел секуляризацию церковной собственности, распределив большую часть конфискованных земель между дворянами. Шотландская церковь, получившая название пресвитерианской, заимствовала из Женевы суровый режим кальвинизма и очень высоко поставила духовенство, управлявшее ею на своих синодах. Вследствие участия в шотландском реформационном движении дворянства, республиканская организация шотландской церкви отличалась и аристократическим характером. См. Кальвинизм, Пресвитериане, Мария Стюарт.

Реформация в Нидерландах

В Нидерланды Р. проникла еще в первой половине XVI в. из Германии, но Карл V, строго соблюдавший здесь вормский эдикт, подавил самыми жестокими мерами начавшееся лютеранское движение. В пятидесятых и шестидесятых годах в Нидерландах стал быстро распространяться кальвинизм (см.), в то самое время, как началась и политическая оппозиция против деспотизма Филиппа II Испанского. Мало-помалу нидерландская Р. превратилась в нидерландскую революцию (см.), окончившуюся основанием голландской республики (см.).

Реформация во Франции

Протестантизм появился во Франции еще в первой половине XVI в., но настоящее реформационное движение началось лишь в пятидесятых годах, причем французские протестанты были кальвинистами и получили название гугенотов. Особенность французского реформационного движения в социальном и политическом отношении заключалась в том, что им были охвачены главным образом дворянство и в некоторой степени горожане. Религиозная борьба приняла и здесь характер борьбы против королевского абсолютизма. Это была своего рода феодальная и муниципальная реакция, соединенная с попыткой ограничить королевскую власть генеральными штатами. В 1516 г., по болонскому конкордату (см.), папа уступил французскому королю право назначения на все высшие церковные должности в государстве, тем самым подчинив французскую церковь королевской власти. Когда Р. в других странах обнаружила свою связь с народными движениями, Франциск I вооружился против Р., находя, что она опасна в политическом отношении и "служит не столько назиданию душ, сколько потрясению государств". И при нем, и при его сыне Генрихе II протестанты сильно преследовались, но число их росло. В 1555 г. существовала во Франции лишь одна правильно организованная кальвинистская община, а в 1559 г. их было уже около 2 тысяч, и протестанты собрали свой первый синод (тайный) в Париже. По смерти Генриха II, при слабых и неспособных его преемниках, королевская власть пришла в упадок, чем и воспользовались феодальные и муниципальные элементы, чтобы заявить свои притязания, соединившиеся с идеями кальвинизма. Но Р. во Франции не удалось одержать победы над католицизмом, и королевская власть в конце концов вышла победительницей из политической борьбы. Замечательно, что протестантизм имел здесь аристократический характер, а крайнее демократическое движение шло под знаменем реакционного католицизма.

Реформация в Польше и Литве

В польско-литовском государстве Р. тоже окончилась неудачей. Она нашла сочувствие лишь в наиболее зажиточной и образованной части шляхты, да в городах с немецким населением. Между шляхтой и духовенством возникла борьба из-за влияния в государстве, а также из-за церковных судов и десятины - борьба, которая была особенно сильна на сеймах середины XVI в., когда шляхта выбирала преимущественно протестантских послов. Это дало временный успех протестантизму, которому благоприятствовал и индифферентизм духовенства, мечтавшего о национальной церкви, со своими соборами и народным языком в богослужении, но рьяно отстаивавшего свои привилегии. Силы польских протестантов были, однако, разъединены. В городах распространялось лютеранство, великопольская шляхта тяготела к исповеданию чешских братьев (гуситство), а малопольская стала принимать кальвинизм; но и в среде малопольской церкви гельветического исповедания (см.) в шестидесятых годах начался антитринитарский раскол. Королевская власть при Сигизмунде I строго преследовала нововеров; Сигизмунд II Август относился к ним терпимо, и даже не раз делались попытки толкнуть его на путь Генриха VIII. Польская шляхта не сочувствовала лютеранству за его немецкое происхождение и его монархический характер; к ее стремлениям гораздо более подходил кальвинизм, с его аристократическо-республиканским характером и допущением в церковное управление светского элемента, в лице старейшин (сеньоров). Кальвин вступил в переписку с поляками, между которыми в середине пятидесятых годов возникла даже мысль о приглашении его в Польшу. В качестве устроителя церкви в Польше поляки пригласили своего соотечественника, кальвиниста Яна Лаского (см.). Шляхетский характер польской Р. явствует и из того, что право на религиозную свободу польские протестанты выводили из своей шляхетской вольности; реформируя церкви в своих имениях, помещики заставляли крестьян отдавать им самим десятину, которая прежде была вносима католическому клиру, и требовали, чтобы их подданные посещали протестантское богослужение. Рационалистическое сектантство в Польше тоже имело аристократический характер (см. Социнианизм). Наибольшей силы польская Р. достигла в пятидесятых и шестидесятых годах XVI в., а с семидесятых уже начинается католическая реакция. В Литве Р. имела ту же судьбу (о протестантизме в северо-западной Руси см. соотв. статью).

Реформация в Чехии и в Венгрии

Оба эти государства в самом начале эпохи Р. поступили под власть династии Габсбургов, во владениях которой, при двух ближайших преемниках Карла V, протестантизм распространялся почти беспрепятственно. Ко времени вступления на престол Рудольфа II (1576) почти все дворянство и почти все города Нижней и Верхней Австрии исповедывали протестантскую веру; протестантов много было и в Штирии, Каринтии, Крайне. Особенно были сильны гуситство в Чехии (см. Утраквизм), а в Венгрии - лютеранство среди немецких колонистов (и отчасти среди славян) и кальвинизм среди мадьяр, вследствие чего он назывался здесь "мадьярской верой". В обеих странах протестантизм получил чисто политическую организацию. В Чехии, в силу "грамоты величества" (1609), протестанты имели право выбирать себе 24 дефенсора, созывать своих представителей, содержать войско и налагать подати для его содержания. Эту грамоту Рудольф II дал чехам, чтобы удержать их за собой, когда остальные его подданные от него отложились: в Габсбургских владениях, как и в других государствах, происходила тогда борьба земских чинов с королевским абсолютизмом. Вскоре после того взаимные отношения сословий и короля обострились, и в Чехии произошло восстание, бывшее началом тридцатилетней войны (см.), во время которой чехи утратили политическую свободу и подверглись страшнейшей католической реакции. Судьба протестантизма в Венгрии была более благоприятной; он не был подавлен как в Чехии, хотя и венгерским протестантам неоднократно приходилось выдерживать сильные гонения (см.).

Реформация в Италии и Испании (с Португалией).

В южно-романских странах были лишь единичные отпадения от католической церкви, и Р. не получила политического значения. В тридцатых годах среди кардиналов были люди (Контарини, Садолет), думавшие о реформе церкви и переписывавшиеся с Меланхтоном; даже в курии была партия, стремившаяся к примирению с протестантами; в 1538 г. была назначена особая комиссия для исправления церкви. Вышедшее в свет в 1540 г. сочинение "Del Beneficio del Cristo" было составлено в протестантском духе. Это движение было задавлено реакцией, начавшейся в сороковых годах. В Испании связь с Германией, установившаяся вследствие избрания Карла V в императоры, содействовала распространению сочинений Лютера. В середине XVI в. здесь существовали тайные протестантские общины в Севилье, Вальядолиде и некоторых других местах. В 1558 г. властями было открыто случайно одно из таких протестантских сообществ. Инквизиция тотчас же произвела массу арестов, и Карл V, бывший тогда еще в живых, потребовал самого строгого наказания виновным. Сожжение осужденных инквизицией еретиков происходило в присутствии Филиппа II, его побочного брата Дона-Хуана Австрийского и сына, Дона Карлоса. Даже примас испанский, архиепископ толедский Варфоломей Карранза, на руках которого скончался Карл V, был арестован (1559) за склонность к лютеранству, и только папское заступничество спасло его от костра. Такими энергичными мерами в самом начале своего царствования Филипп II сразу "очистил" Испанию от "еретиков". Отдельные случаи преследований за отпадение от католицизма встречались, впрочем, и в следующие годы.

Религиозные войны реформационной эпохи

Религиозная Р. XVI в. вызвала целый ряд войн как междоусобных, так и международных. За непродолжительными и имевшими местный характер религиозными войнами в Швейцарии и Германии (см. выше) в конце первой половины XVI в. наступает эпоха страшных религиозных войн, получивших международный характер - эпоха, охватывающая собой целое столетие (считая от начала шмалькальденской войны в 1546 г. до вестфальского мира в 1648 г.) и распадающаяся на "век" Филиппа II Испанского, главного деятеля международной реакции во второй половине XVI столетия, и времена тридцатилетней войны, в первой половине XVII в. В это время католики отдельных стран протягивают друг другу руки, возлагая свои надежды на могущественную Испанию; испанский король становится во главе международной реакции, пользуясь не только средствами, какие доставляла ему его громадная монархия, но и поддержкой католических партий в отдельных странах, а также нравственной и денежной помощью папского престола. Это заставляло и протестантов разных государств сближаться между собой. Кальвинисты в Шотландии, во Франции, в Нидерландах и английские пуритане считали свое дело общим; королева Елизавета много раз оказывала содействие протестантам. Реакционным попыткам Филиппа II был дан отпор. В 1588 г. потерпела крушение его "непобедимая армада", посланная для завоевания Англии; в 1589 г. во Франции вступил на престол Генрих IV, умиротворивший страну и в одно и то же время (1598) давший свободу вероисповедания протестантам и заключивший мир с Испанией; наконец, Нидерланды успешно вели борьбу с Филиппом II и принудили его преемника заключить перемирие. Едва окончились эти войны, раздиравшие крайний запад Европы, как в другой ее части начала готовиться новая религиозная борьба. Генрих IV, еще в восьмидесятых годах XVI в., предлагавший Елизавете Английской устройство общего протестантского союза, мечтал о нем и в конце своей жизни, обратив свои взоры на Германию, где раздоры между католиками и протестантами грозили междоусобием, но смерть его от руки католического фанатика (1610) положила конец его планам. В это время, в силу перемирия, заключенного на двенадцать лет (1609), только что прекратилась война между католической Испанией и протестантской Голландией; в Германии были уже заключены протестантская уния (1608) и католическая лига (1609), которым вскоре после того пришлось вступить между собой в вооруженную борьбу. Тогда же снова началась война между Испанией и Голландией; во Франции гугеноты произвели новое восстание; на северо-востоке шла борьба между протестантской Швецией и католической Польшей, король которой, католик Сигизмунд III (из шведской династии Ваза), лишившись шведской короны, оспаривал права на нее у дяди своего Карла IX и его сына Густава-Адольфа, будущего героя тридцатилетней войны. Мечтая о католической реакции в Швеции, Сигизмунд действовал заодно с Австрией. Таким образом, в международной политике второй половины XVI и в первой половине XVII вв. мы видим разделение европейских государств на два вероисповедных лагеря. Из них большей сплоченностью и более агрессивным характером отличался лагерь католический, во главе которого стояли Габсбурги, сначала испанские (во времена Филиппа II), потом австрийские (во время тридцатилетней войны). Если бы Филиппу II удалось сломить сопротивление Нидерландов, приобрести Францию для своего дома, а Англию с Шотландией превратить в одну католическую Британию, - а таковы были его планы, - если бы, несколько позже, осуществились стремления императоров Фердинандов II и III, если бы, наконец, Сигизмунд III справился со Швецией и с Москвой и употребил часть польских сил, какие действовали в России в смутное время, для борьбы на западе Европы в интересах католицизма, - победа реакции была бы полной; но у протестантизма появились защитники в лице таких государей и политических деятелей, каковы Елизавета Английская, Вильгельм Оранский, Генрих IV французский, Густав-Адольф шведский, и в лице целых народов, национальной независимости которых грозила католическая реакция. Борьба принимала такой характер, что и Шотландии, в царствование Марии Стюарт, и Англии, при Елизавете, и Нидерландам и Швеции, при Карле IX и Густаве-Адольфе, приходилось отстаивать свою независимость вместе со своей религией, так как в католическом лагере господствовали стремления к политической гегемонии над Европой. Католицизм стремился, в международной политике, к подавлению национальной независимости; протестантизм, наоборот, связывал свое дело с делом национальной независимости. Поэтому, в общем, международная борьба между католицизмом и протестантизмом была борьбой между культурной реакцией, абсолютизмом и порабощением национальностей, с одной стороны, и культурным развитием, политической свободой и национальной независимостью - с другой.

Католическая реформация или контрреформация

Обыкновенно влияние Р. на католицизм понимается лишь в смысле вызова в нем реакции против нового религиозного движения. Но с этой контрреформацией (Gegenreformation) или католической реакцией было соединено обновление самого католицизма, позволяющее говорить о "католической Р.". Когда началось реформационное движение XVI в., в католической церкви господствовали дезорганизация и деморализация. Многих толкало в протестантизм видимое нежелание духовной власти произвести самые необходимые преобразования. Р. застала старую церковь совершенно врасплох, вследствие чего организация католической реакции против Р. сразу возникнуть не могла. Чтобы воспользоваться реакционным настроением, вызванным крайностями движения, усилить это настроение, сплотить склонные к нему социальные силы, направить их к одной цели, католическая церковь должна была сама подвергнуться некоторой реформе, противопоставив "ереси" легальные исправления. Все это мало-помалу и произошло, начиная с сороковых годов XVI в., когда на помощь реакции был основан новый орден иезуитов (1540), учреждено верховное инквизиционное судилище в Риме (1542), организована строгая книжная цензура и созван триентский собор (1545), который позднее и произвел католическую Р. Результатом ее был католицизм нового времени. Перед началом Р. католицизм был чем-то окоченевшим в официальном формализме; теперь он получил жизнь и движение. Это была не церковь XIV и XV вв., которая не могла ни жить, ни умереть, а деятельная система, приспособляющаяся к обстоятельствам, заискивающая у королей и народов, всех заманивающая, кого - деспотизмом и тиранией, кого - снисходительной терпимостью и свободой; это было уже не бессильное учреждение, которое искало помощи извне, не обнаруживая искреннего желания исправиться и обновиться, а стройная организация, которая стала пользоваться в обществе, ею же перевоспитанном, большим авторитетом и, умея фанатизировать массы, руководила ими в борьбе с протестантизмом. Педагогика и дипломатия были двумя великими орудиями, которыми действовала преобразованная церковь: дрессировать личность и заставлять ее служить чужим целям так, чтобы она сама этого не замечала - это были два искусства, особенно отличавшие главных представителей возродившегося католицизма. Католическая реакция имеет длинную и сложную историю, сущность которой всегда и везде была одна и та же. В культурно-социальном отношении это была история теологического и клерикального подавления независимой мысли и общественной свободы - подавления, в котором с представителями возрожденного и воинствующего католицизма соперничали иногда, но далеко не с такой ревностью и не с таким успехом, представители протестантской нетерпимости и протестантского ригоризма. Политическая история католической реакции сводится к подчинению внутренней и внешней политики реакционному направлению, к образованию большого международного союза католических государств, к возбуждению в его членах вражды против протестантских стран, даже к вмешательству во внутренние дела этих последних. К главным политическим силам реакции, Испании и Австрии, с исхода XVI столетия присоединяется Польша, сделавшаяся операционным базисом католической церкви и против православия.

Общее историческое значение реформации

Общее историческое значение Р. громадно. Исходные пункты новых религиозных систем находились в полной противоположности с католицизмом. Церковный авторитет столкнулся с индивидуальной свободой, формальная набожность - с внутренней религиозностью, традиционная неподвижность - с прогрессивным развитием действительности; однако, Р. часто была только переменой формы, а не принципа: например, во многих отношениях кальвинизм был только сколком с католицизма. Нередко реформация заменяла один церковный авторитет в делах веры другим таким же, или авторитетом светской власти, определяла для всех обязательные внешние формы и, установив известные начала церковной жизни, делалась по отношению к этим началам силой консервативной, не допуская дальнейшего их изменения. Таким образом, вопреки основным принципам протестантизма, Р. на самом деле нередко сохраняла старые культурно-социальные традиции. Протестантизм, взятый с принципиальной стороны, был религиозным индивидуализмом и в то же время попыткой освобождения государства от церковной опеки. Последнее удалось в большей степени, чем проведение индивидуалистического принципа: государство не только освобождалось от церковной опеки, но само подчиняло себе церковь и даже становилось на место церкви по отношению к своим подданным, прямо вопреки индивидуалистическому принципу Р. Своим индивидуализмом и освобождением государства от теократической опеки протестантизм сходится с гуманизмом эпохи Возрождения, в котором также сильны были индивидуалистические и секуляризационные стремления. Общие черты Возрождения и Р. - стремление личности создать себе собственный взгляд на мир и критически отнестись к традиционным авторитетам, освобождение жизни от аскетических требований, реабилитация инстинктов человеческой природы, выразившаяся в отрицании монашества и безбрачия духовенства, эмансипация государства, секуляризация церковной собственности. Индифферентный или слишком рассудочно относившийся к религии гуманизм оказался неспособным выработать индивидуалистический принцип свободы совести, рожденный, хотя и с великими муками, реформацией; Р., в свою очередь, оказалась неспособной понять свободу мысли, возникшую в культуре гуманизма; только позднее совершился синтез этих наследий протестантизма и гуманизма. В своей политической литературе гуманизм не развил идеи политической свободы, которую, наоборот, защищали в своих сочинениях протестанты (в XVI в. кальвинисты, в XVII - индепенденты); протестантские политические писатели не могли отрешить государственную жизнь от вероисповедной окраски, как это делал гуманизм: и здесь лишь позднее произошло слияние политических воззрений реформации и Возрождения. Религиозная и политическая свобода новой Европы обязана своим происхождением преимущественно протестантизму; свободная мысль и светский характер культуры ведут начало от гуманизма. В частностях дело представляется так. 1) Протестантизм породил принцип свободы совести, хотя Р. его и не осуществила. Исходным пунктом реформации был религиозный протест, имевший в своей основе нравственное убеждение: все, сделавшиеся протестантами по внутреннему убеждению, часто встречали отпор со стороны церкви и со стороны государства, но мужественно и даже претерпевая мученичество отстаивали свободу своей совести, возводя ее в принцип религиозной жизни. В большинстве случаев, однако, принцип этот на практике искажался. Весьма часто гонимые ссылались на него лишь в видах самообороны, не имея достаточно терпимости, чтобы не делаться гонителями других, когда к тому представлялась возможность, и думая, что, как обладатели истины, они могут принуждать других к ее признанию. Ставя Р. под покровительство светской власти, сами реформаторы передавали ей права старой церкви над индивидуальной совестью. Отстаивая свою веру, протестанты ссылались не только на индивидуальное свое право, как это делал Лютер на вормском сейме, но, главным образом, на обязанность более повиноваться Богу, чем людям; этим же самым повиновением оправдывалось и их нетерпимое отношение к иноверию, которое они приравнивали к оскорблению Божества. Реформаторы признавали за государством право наказывать еретиков, в чем вполне сходилась с ними светская власть, видевшая в отступлении от господствующего вероисповедания ослушание ее велениям. 2) Р. неприязненно отнеслась к свободе мысли, хотя и содействовала ее развитию. Вообще в Р. теологический авторитет ставился выше деятельности человеческой мысли; обвинение в рационализме было одним из наиболее сильных в глазах реформаторов. Перед боязнью ереси они не только забывали права чужой совести, но и отрицали права собственного разума. Между тем, самый протест реформаторов против требования католической церкви верить, не рассуждая, заключал в себе признание известных прав за индивидуальным пониманием; было в высшей степени нелогичным признавать свободу исследования, а за его результаты наказывать. Элемент научного исследования был внесен в теологические занятия еще теми из гуманистов, которые с интересом к классическим авторам соединяли интерес к Св. Писанию и отцам церкви и прилагали гуманистические методы к богословию. Для самого Лютера изучение Библии при помощи новых приемов было целым рядом научных открытий. Поэтому, несмотря на общий принцип подчинения разума авторитету Св. Писания, необходимость толкования последнего требовала деятельности разума, и рационализм, несмотря на вражду к нему теологов и мистиков, проникал в дело церковной реформы. Свободомыслие итальянских гуманистов редко направлялось на религию, но, стремясь освободить разум от теологической опеки, они изобрели особую уловку, утверждая, что истинное в философии может быть ложным в теологии и наоборот. В XVI в. мысль направилась, главным образом, на решение религиозных вопросов, и мистическая идея о внутреннем откровении была лишь предшественницей позднейшего учения, в котором самый разум являлся откровением Божества и рассматривался как источник религиозной истины. 3) Взаимные отношения церкви и государства в католицизме понимались в смысле главенства первой над вторым. Теперь церковь или подчиняется государству (лютеранство и англиканство), или как бы сливается с ним воедино (кальвинизм), но в обоих случаях государство имеет конфессиональный характер, и церковь является учреждением государственным. Освобождением государства от церкви и сообщением ей характера учреждения национально-политического нарушались принципы католического теократизма и универсализма. Всякая связь между церковью и государством порывалась только в сектантстве. В общем можно сказать, что Р. дала государству преобладание и даже господство над церковью, сделав из самой религии орудие государственной власти. В какие бы отношения между собой ни становились церковь и государство в эпоху Р., во всяком случае, эти отношения были соединением религии и политики. Все различие заключалось в том, что принималось за цель и что - за средство. Если в средние века политика обыкновенно должна была служить религии, то, наоборот, в новое время очень часто религию заставляли служить политике. Уже некоторые гуманисты (например, Макиавелли) видели в религии своего рода instrumentum imperii. Католические писатели не без основания указывают, что это было возвращением к языческому государству: в христианском государстве религия не должна быть политическим средством. На ту же точку зрения становились и сектанты. Самое существо сектантства не позволяло ему организоваться в какую-либо государственную церковь, вследствие чего оно должно было приводить к постепенному разъединению религии и политики. Лучше всего это проявилось в английском индепендентстве XVII века, но вполне осуществился принцип отделения церкви от государства в североамериканских колониях Англии, из которых возникли Соединенные Штаты. Отделение религии от политики приводило к невмешательству государства в верования своих подданных. Это был логический вывод из сектантства, которое видело в религии прежде всего дело личного убеждения, а не орудие государственного властвования. С этой точки зрения религиозная свобода являлась неотъемлемым правом личности, и этим она отличается от веротерпимости, вытекающей из уступок государства, которое само определяет и границы этих уступок. 4) Наконец, Р. оказала большое влияние на постановку и решение социальных и политических вопросов в духе равенства и свободы, хотя она же содействовала и противоположным общественным тенденциям. Мистический анабаптизм в Германии, Швеции и Нидерландах был проповедью социального равенства; рационалистический антитринитаризм в Польше имел характер аристократический; многие польские сектанты шляхетского звания защищали право истинных христиан иметь "подданных" или рабов, ссылаясь на Ветхий Завет. Все, в данном случае, зависело от среды, в которой развивалось сектантство. То же самое можно сказать о политических учениях протестантов: лютеранство и англиканизм отличались монархическим характером, цвинглианство и кальвинизм - республиканским. Часто говорят, будто протестантизм всегда стоял на стороне свободы, а католицизм - всегда на стороне власти. Это неверно: роли католиков и протестантов менялись, смотря по обстоятельствам, и те же самые принципы, которыми кальвинисты оправдывали свое восстание против "нечестивых" королей, были в ходу и у католиков, когда они имели дело с еретиками-государями. Это наблюдается вообще в иезуитской политической литературе, но особенно резко проявляется во Франции во время религиозных войн. Особую важность для понимания дальнейшего политического развития Западной Европы имеет развитие в кальвинизме идеи народовластия. Не кальвинисты были изобретателями этой идеи и не они одни развивали ее в XVI в.; но никогда до тех пор она не получала одновременно такого теологического обоснования и такого практического влияния (см. Монархомахи). Кальвинисты (а в XVII в. индепенденты) верили в ее истинность, тогда как иезуиты, становясь на ту же точку зрения, видели только одну ее выгодность при известных обстоятельствах.

В самое последнее время в исторической литературе начались попытки определения значения Р. с экономической точки зрения: не только пытаются свести Р. к экономическим причинам, но и вывести из неё экономические следствия. Эти попытки имеют смысл лишь настолько, насколько за обоими явлениями, т. е. реформационным движением и экономическим процессом, признается взаимодействие. Нельзя сводить реформационное движение к одним экономическим причинам или приписывать исключительно ему известные экономические явления; нельзя, например, объяснять только переходом в протестантизм экономическое развитие Голландии и Англии или торжеством католицизма - экономический упадок Испании (как это делал Маколей). Несомненно, однако, существование связи между фактами обеих категорий. Историки уже давно говорили о необходимости подсчета, во что обошелся Европе религиозный фанатизм, разделявший разные части одного и того же народа или целые нации на враждебные лагери. Спрашивается: откуда брались те громадные материальные средства, которые позволяли западноевропейским государям собирать большие армии, снаряжать огромные флоты? Ход истории Р. на Западе, несомненно, был бы иной без грандиозных международных столкновений, сделавшихся в XVI в. возможными лишь вследствие важных перемен в денежном хозяйстве. Далее, особый интерес имеет вопрос о связи религиозной Р. с экономической историей по отношению к классовым различиям западноевропейского общества XVI в. Причины недовольства католическим духовенством и церковными порядками, имевшие очень часто экономический характер (обеднение дворянства, тяжесть десятины, обременение крестьян поборами), были далеко неодинаковы в отдельных сословиях и классах, на которые распадалось тогдашнее общество. Если не классовые интересы сами по себе заставляли ту или другую часть населения становиться под знамя той или иной формулы, как это часто наблюдается в реформационную эпоху, то во всяком случае классовые различия оказывали влияние, хотя бы косвенное, на образование религиозных партий. Так, например, в эпоху французских религиозных войн гугенотская партия имела характер преимущественно дворянский, а католическая лига состояла преимущественно из городского простонародья, тогда как "политики" (см.) представляли собой, главным образом, зажиточную буржуазию. В непосредственной связи с религиозной Р. находилась секуляризация церковной собственности. В руках духовенства и монастырей сосредоточено было громадное количество населенных имений, иногда чуть не половина всей территории. Там, где происходила секуляризация церковной собственности, совершался, поэтому, целый аграрный переворот, имевший важные экономические последствия. За счет духовенства и монастырей обогатилось преимущественно дворянство, с которым государственная власть, производившая секуляризацию, большей частью делилась своей добычей. Секуляризация церковной собственности совпала по времени с двумя важными процессами в социальной истории Западной Европы. Во-первых, повсеместно происходило обеднение дворянского сословия, которое, ища способов поправить свои дела, с одной стороны налегло на крестьянскую массу, как это мы видим, например, в Германии, в эпоху великой крестьянской войны, а с другой - стало усиленно стремиться к овладению поземельной собственностью клира и монастырей. Во-вторых, в это время начался переход от прежней, средневековой формы хозяйства к новой, рассчитанной на более обширное производство. Старые способы извлечения доходов из земли легче всего могли удерживаться там, где собственность сохраняла прежних владельцев - а нигде до такой степени не господствовал хозяйственный консерватизм, как на церковных землях. Переход последних к новым владельцам неизбежно должен был содействовать переменам хозяйственного характера. Церковная Р. помогала здесь процессу, коренившемуся в экономической сфере.

Историко-философские взгляды на реформацию

Грубо-конфессиональная точка зрения первых историков Р. в наше время уступила место более объективной критике. Главная заслуга исторического выяснения всей эпохи принадлежит, тем не менее, писателям протестантским или сочувствующим протестантизму, как известной форме религиозного сознания, и в общем писатели католического лагеря напрасно стараются поколебать их представление о Р. В отдельных случаях, впрочем, нужно считаться с вносимыми и с этой стороны поправками, тем более, что на суждение протестантских историков нередко оказывали влияние предвзятые взгляды. Тяжба между двумя лагерями перенесена теперь на новую почву: прежде спор шел о том, на чьей стороне религиозная истина, тогда как теперь одни стараются доказать, что Р. содействовала общему культурно-социальному прогрессу, другие - что она его затормозила. Отыскивается, таким образом, некоторый неконфессиональный исторический критерий для решения вопроса о значении Р. В целом ряде сочинений историко-философского характера делались попытки выяснить историческое значение Р. без отношения к внутренней истинности или ложности протестантизма. И тут, однако, мы встречаемся с односторонним отношением к делу. Перенося на прошлое тот взгляд на положительное значение знания, с которым в позитивизме соединены надежды на будущее, легко было объявить "органическим" лишь то историческое движение, которое проявилось в развитии науки, долженствующей дать прочные основания для всех областей мысли и жизни. Рядом с ним, как расчищающее ему путь, было поставлено другое движение - критическое, разрушавшее то, что не могло быть уничтожено первым по его слабости, но подлежало уничтожению для созидания нового. От этих двух движений - органического (положительного, созидательного) и критического (отрицательного, разрушительного) стали отличать третье движение - "реформационное", как таковое, которое лишь внешне стоит во враждебных отношениях к старому порядку вещей, но в действительности стремится только преобразовать старину, сохраняя прежнее содержание под новыми формами. С указанной точки зрения первое движение представлено успехами положительной науки, на первых порах в области естествознания и лишь гораздо позднее в сфере человеческих (культурных и социальных) отношений, второе - развитием скептицизма, направленного на вопросы отвлеченной мысли и реальной жизни, третье - возникновением и распространением протестантизма, которые унаследовал от католицизма враждебное отношение к свободной мысли. Многие склонны, поэтому, видеть в реформационном движении более реакционное, чем прогрессивное явление. С таким толкованием согласиться трудно. Во-первых, здесь имеется в виду лишь одно умственное развитие; только по отношению к нему рекомендуется оценивать религиозную Р., действительно сопровождавшуюся падением светской науки и развитием теологической нетерпимости. При этом забываются другие сферы жизни - моральная, социальная и политическая, а в них Р. играла различную роль, смотря по обстоятельствам места и времени. Во-вторых, вне реформационного движения, в эпоху его господства, действительную силу могло иметь только движение критическое, так как органическое едва-едва зарождалось и, по своей слабости и ограниченности, не могло играть общественной роли. Между тем, критическое движение имело лишь отрицательное и разрушительное значение; весьма естественно было, поэтому, что, чувствуя потребность в положительных воззрениях и стремясь к созданию новых отношений, люди XVI и XVII веков должны были идти под знаменем религиозных идей, протестантских и сектантских. Религиозная Р. XVI в. несомненно затерла светское культурное (между прочим и научное) движение гуманизма, но гуманистическая мораль, политика и наука не могли сделаться такой же силой в широких кругах общества и особенно в народных массах, какую представляли собой в то время протестантские и сектантские движения, - не могли быть такой силой как по внутренним своим свойствам, по крайней неразработанности собственного содержания, так и по внешним условиям, по несоответствию их культурному состоянию общества.

Литература

Историография Р. весьма обширна; здесь нет возможности привести заглавия всех сколько-нибудь важных сочинений, тем более, что писать историю Р. начали еще современники ее. Ниже названы лишь самые главные сочинения; подробности см. в "Лекциях по всемирной истории" Петрова (т. III), в сочинениях Лависса и Рамбо и в "Истории Западной Европы в новое время" (т. I и особенно II) Кареева.

Реформация вообще и отдельные стороны вопроса. Fisher, "The Reformation" (важно по своей библиографии источников и пособий, но устарело); Merle d"Aubign é, "Hist. de la Réformation au XVI siècl e" и "H. d. l. R. au temps de Calvin"; Гейсер (H ä usser), "История Р."; Laurent, "La R é forme" (VIII т. его "Etudes sur l"histoire de l"humanit é "); Бэрд (Beard), "P. XVI в. в ее отношении к новому мышлению и знанию"; M. Carriere, "Die philosophische Weltanschauung der Reformationszeit". См. также сочинения по истории церкви - Gieseler, Baur, Henke, Hagenbach ("Reformationsgeschichte") и Herzog, "Realencyclop ädie fü r protestantische Theologie". Сочинения по отдельным формам протестантизма указаны под соответствующими словами. О религиозных движениях, предшествовавших Р., см. Неfele, "Conciliengeschichte"; Zimmermann, "Die kirchlichen Verfassungsk ämpfe des XV Jahrh."; Hü bler, "Die Constanzer Reformation und die Concordate von 1418"; В. Михайловский, "Главные предвестники и предшественники Р." (в приложении к русскому перев. соч. Гейсера); Ullmann, "Reformatoren vor der Reformation"; Keller, "Die Reformation und die älteren Reformparteien"; Döllinger, "Beiträge zur Sektengeschichte des Mittelalters"; Erbkam, "Ge sch. der protest. Sekten im Zeitalter der Reformation". Есть несколько сочинений, специально посвященных определению взаимных отношений гуманизма и Р.: Nisard, "Renaissance et R éforme"; Szujski, "Odrodzenie i reformacya w Polsce"; Cornelius, "Die münsterischen Humanisten und ihr Verhä ltniss zur Reformation" и др. Тот же вопрос рассматривается и в некоторых общих трудах (для Германии соч. Гагена; см. ниже) или в биографиях гуманистов и реформаторов. Попытки связать историю Р. с экономическим развитием не дали еще ни одного крупного сочинения. Ср. Kautsky, "Thomas More", с обширным введением (переведено в "Северном Вестнике" за 1891 г.); Р. Виппер (автор труда о Кальвине), "Общество, государство, культура на Западе в XVI в." ("Мир Божий", 1897 г.); Rogers, "T h e economic interpretation of history" (глава "The social effects of religions movements"). По данному вопросу более всего можно ожидать от истории секуляризации (см.), которую едва лишь стали самостоятельно разрабатывать. О влиянии Р. на историю философии, этических и политических учений, литературы и т. п., наоборот, писалось очень много и в общих и специальных сочинениях. Германия и немецкая Швейцария: Ranke, "Deutsche Gesch. im Zeitalter der Reformation"; Hagen, "Deutschlands liter. und relig. Verhältnis se im Zeitalter der Reformation"; Janssen, "Geschichte des deutschen Volkes seit dem Ausgange des Mittelalters"; Egelhaaf, "Deutsche Gesch. im XVI Jahrh. bis zum Augsburger Relionsfrieden"; Bezold, "Gesch. der deutschen Reformation" (в коллекции Онкена). Скандинавские государства: Очерк истории Р. - в соч. Форстена, "Борьба из-за господства на Балтийском море"; Munter, "Kirchengesch. von D änemark"; Knös, "Darstellung der schwedischen Kirchenverfassung"; Weidling, "Schwed. Gesch. im Zeitalter der Reformation". Англия и Шотландия: В. Соколов, "Реформация в Англии"; Weber, "Gesch. der Reformation von Grossbritannien"; Maurenbrecher, "England im Reformationszeitalter"; Hunt, "Hist. of the relig. thought in England from the Reformation"; Dorean, "Origines du schisme d"Angleterre"; Rudloff, "Gesch. der Reformation in Schottland". См. также сочинения по истории пуританизма вообще и в частности индепендентства в Англии. Нидерланды (кроме сочинений по нидерландской революции): Hoop Scheffer, "Gesch. der niederl. Ref ormation"; Brandt, "Hist. abrégée de la réformation des Pays-Bas". Франция: De-Felice, "Hist. des protestants en France"; Anquez, "Hist. des assemblées politiques des prot. en France"; Puaux, "Hist. de la réforme française"; Soldan, "Gesch. des Protestantismus in Frankreich"; Von Pollenz, "Gesch. des franzö s. Calvinismus"; Лучицкий, "Феодальная аристократия и кальвинисты во Франции"; его же, "Католическая лига и кальвинисты во Франции". См. также энциклопедию Haag, "La France protestante". Польша и Литва: H. Любович, "История реформации в Польше"; его же, "Начало католической реакции и упадок реформации в Польше"; Н. Кареев, "Очерк истории реформационного движения и католической реакции в Польше"; Жукович, "Кардинал Гозий и польская церковь его времени"; Sz ujski, "Odrodzenie i reformacya w Polsce"; Zakrzewski, "Powstanie i wzrost reformacyi w Polsce". Чехия и Венгрия (кроме сочинений о гуситстве и тридцатилетней войне): Gindely, "Gesch. der b öhmischen Brüder"; Czerwenka, "Gesch. der evangel. Kirche in Böhmen"; Dénis, "Fin de l"indépendance Bohê me"; Lichtenberger, "Gesch. des Evangeliums in Ungarn"; Balogh, "Gesch. der ungar.-protestant. Kirche"; Палаузов, "Реформа и католическая реакция в Венгрии". Южно-романские страны: M"Crie, "Hist. of the progress and oppr ession of the reformation in Italy"; его же, "История Р. в Испании"; Comba, "Storia della riforma in Italia"; Wilkens, "Gesch. des spanischen Protestantismus im XVI Jahrh."; Erdmann, "Die Reformation und ihre M ärtyrer in Italien"; Cantu, "Gli eretici d"Italia". Контрреформация и религиозные войны: Maurenbrecher, "Gesch. der Katholischen Reformation"; Philippson, "Les origines du catholicisme moderne: la contre-révolution ré ligieuse"; Ранке, "Римские папы, их церковь и государство в XVI и XVII вв.". См. также сочинения по истории инквизиции, цензуры, иезуитов, триентского собора и тридцатилетней войны; Fischer, "Geschichte der ausw ä rtigen Politik und Diplomatie im Reformations-Zeitalter"; Laurent, "Les guerres de religion" (IX т. его "Etudes sur l"histoire de l"humanité").

Использованные материалы

  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Церковная власть в Средние века стала господствующей политической и духовной силой. Жестокие пытки и казни творились ею именем Христа. Проповедуя смирение, бедность и воздержание, церковь богатела, наживаясь на барщине, десятине, индульгенциях . Иерархи церкви жили в роскоши, предаваясь разгулу. Эти процессы встречали осуждение и сопротивление как рядовых верующих, так и некоторых священнослужителей. В XII-XIII вв. против выступили катары и альбигойцы, восстания которых были разгромлены церковью. В конце XIV в. активным обличителем духовного разложения католической церкви и самого папы стал монах-доминиканец Джироламо Савонарола. Он призывал церковь к отказу от богатства и пышности, властолюбия и тщеславия, к покаянию и аскетизму, за что был предан суду и казнен .

Идеи Джона Виклефа

Несмотря на борьбу католической церкви против ересей, их количество не уменьшалось. В конце XIV в. в Англии еретическое движение принимает форму вооруженного восстания. Во главе восстания стоял Уот Тайлер , вместе с ним выступали священник Джон Болл и крупный богослов Джон Виклеф. В положениях, выдвинутых в ходе этого восстания, содержалась почти вся программа Реформации.

Виклеф считал, что папа не должен претендовать на светскую власть, так как Иисус Христос утверждал, что его власть не от мира сего. Денежные и другие платежи в пользу церкви должны носить добровольный, а не принудительный характер. Был поставлен под сомнение обряд причащения. Виклеф считал, что обряд имеет чисто символический характер. Какие бы слова ни произносили над хлебом, он никогда не станет частью Тела Христа. Каждый человек имеет право знать Священное Писание непосредственно, а не через священников. Виклеф впервые перевел Библию на английский язык полностью.

Идеи Яна Гуса

Чехия в то время была наиболее передовой в технико-экономическом смысле страной в Европе. Здесь идеи Виклефа развивал священник и богослов Ян Гус (1369-1415), выступающий против привилегированного положения духовенства и требовавший уравнения всех христиан перед Богом. Это должно было найти выражение прежде всего в том, что все христиане должны были получить право причащения и Телом, и Кровью Христовыми. Как оказалось впоследствии, это требование сыграло большую роль в борьбе за реформы. Требование секуляризации церковных земель, выдвинутое Яном Гусом, разделялось как крестьянством, так и дворянством. Такой же единодушной поддержкой пользовались и выступления против продажи индульгенций.

Папа неоднократно направлял против гуситов буллы. Однако население Праги было на стороне Яна Гуса, а король не решался занять по отношению к нему твердую позицию. Тогда папа направил буллу, предписывающую прекратить какие-либо богослужения до тех пор, пока Ян Гус не покинет Прагу или не будет выдан властям. Лишь после того, как в Праге закрылись все церкви, прекратилось отпевание умерших и прочие церковные службы, Гуса выслали в провинцию, где он провел полтора года в изгнании, занимаясь переводом Библии на чешский язык.

Когда в Констанце собрался Вселенский собор, Гуса пригласили туда якобы для того, чтобы обстоятельно обсудить его учение. В Констанце Ян Гус был немедленно взят под стражу и через некоторое время сожжен на костре. Через несколько месяцев та же участь постигла и сподвижника Гуса Иеронима Пражского. Гибель Яна Гуса и Иеронима Пражского послужила сигналом к развертыванию революционного движения не только в Чехии, но и во всей Центральной Европе. В этом движении, проходившем под лозунгами реформации католицизма, обнаруживалась не только религиозная, но и национально-освободительная и социально-политическая сторона.

Восстание было подавлено только в мае 1443 г. Однако было очевидно, что назревал общий кризис . Во всех странах Европы широко распространилось движение , которое подготовило взрыв Реформации.

Содержание статьи

РЕФОРМАЦИЯ, мощное религиозное движение, направленное на реформирование учения и организации христианской церкви, которое возникло в Германии в начале 16 в., быстро распространилось на большой части Европы и привело к отделению от Рима и образованию новой формы христианства. После того как большая группа германских государей и представителей вольных городов, примкнувших к Реформации, выступили с протестом против решения имперского рейхстага в Шпейере (1529), запрещавшего дальнейшее распространение реформ, последователи их стали называться протестантами, а новая форма христианства – протестантизмом .

С католической точки зрения, протестантизм представлял собой ересь, самовольный отход от богооткровенных учений и установлений церкви, ведущий к отступничеству от истинной веры и попранию моральных норм христианской жизни. Он принес в мир новое семя порчи и другого зла. Традиционный католический взгляд на Реформацию изложен папой Пием X в энциклике Editae saepe (1910). Основатели Реформации были «...людьми, одержимыми духом гордости и мятежа: враги Креста Христова, ищущие земного... чей бог – их чрево. Не исправление нравов замышляли они, но отрицание фундаментальных догматов веры, породившее великую смуту и открывшее им и другим дорогу к беспутной жизни. Отвергая авторитет и руководство церкви и надевая на себя ярмо произвола самых испорченных князей и людей, они пытаются разрушить учение, устроение и порядок церкви. И после этого... они смеют называть свой бунт и свое разрушение веры и морали «реставрацией» и величают себя «реставраторами» древнего порядка. В действительности они – истребители его, и ослабляя силу Европы конфликтами и войнами, они взрастили отступничество Нового времени».

С протестантской точки зрения, напротив, именно Римско-католическая церковь уклонилась от богооткровенного учения и порядка первоначального христианства и тем самым отделила себя от живого мистического тела Христа. Гипертрофированное разрастание организационной машины средневековой церкви парализовало жизнь духа. Спасение выродилось в своего рода массовое производство с пышными церковными обрядами и псевдоаскетическим образом жизни. Сверх того, она узурпировала дары Св. Духа в пользу касты клириков и таким образом открыла дверь всевозможным злоупотреблениям и эксплуатации христиан испорченной клерикальной бюрократией, центр которой – папский Рим, чья развращенность стала притчей во языцех для всего христианства. Протестантская Реформация, далекая от еретизма, служила полному восстановлению вероучительных и нравственных идеалов подлинного христианства.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Германия.

31 октября 1517 молодой августинский монах Мартин Лютер (1483–1546), профессор теологии в недавно основанном Виттенбергском университете, вывесил на дверях дворцовой церкви 95 тезисов, которые он намеревался защищать на публичном диспуте. Поводом для такого вызова послужила практика распространения индульгенций, выдававшихся папой всем тем, кто внес денежный вклад в папскую казну для перестройки базилики св. Петра в Риме. Доминиканские монахи путешествовали по Германии, предлагая полное отпущение грехов и освобождение от мук в чистилище тем, кто, раскаявшись и исповедав грехи, внес плату в соответствии со своими доходами. Можно было приобрести и особую индульгенцию за души, находящиеся в чистилище. Лютеровские тезисы не только осуждали злоупотребления, приписывавшиеся продавцам индульгенций, но и вообще отрицали сами принципы, согласно которым эти индульгенции выдавались. Он полагал, что папа не имеет власти отпускать грехи (исключение составляют наказания, наложенные им самим) и оспаривал учение о сокровищнице заслуг Христа и святых, к которой папа прибегает для отпущения грехов. Кроме того, Лютер сожалел о том факте, что практика продажи индульгенций внушает людям ложную, как он полагал, уверенность в спасении.

Все попытки заставить его отречься от своих взглядов на папскую власть и авторитет потерпели неудачу, и в конце концов папа Лев Х осудил Лютера по 41 пункту (булла Exsurge Domine , 15 июня 1520), а в январе 1521 отлучил его от церкви. Тем временем реформатор опубликовал один за другим три памфлета, в которых смело изложил программу реформирования церкви – ее учения и организации. В первом из них, К христианскому дворянству немецкой нации об исправлении христианства , он призывал германский князей и государей реформировать германскую церковь, придав ей национальный характер и преобразовав ее в церковь, свободную от господства церковной иерархии, от суеверной внешней обрядности и от законов, допускающих монашескую жизнь, безбрачие священников и другие обычаи, в которых он видел извращение подлинно христианской традиции. В трактате О вавилонском пленении церкви Лютер обрушился на всю систему церковных таинств, в которой церковь рассматривалась как официальная и единственная посредница между Богом и человеческой душой. В третьем памфлете – О свободе христианина – он изложил свое основополагающее учение об оправдании только верой, которое стало краеугольным камнем в теологической системе протестантизма.

На папскую буллу об осуждении он ответил осуждением папства (памфлет Против проклятой буллы Антихриста ), а саму буллу, Кодекс канонического права и несколько брошюр своих противников публично сжег. Лютер был выдающимся полемистом, сарказм и ругань – излюбленные его приемы. Но и противники его не отличались деликатностью. Вся полемическая литература того времени, и католическая, и протестантская, полна личными оскорблениями и отличалась грубым, даже непристойным языком.

Смелость Лютера и его открытый бунт можно (по крайней мере отчасти) объяснить тем фактом, что его проповеди, лекции и памфлеты обеспечили ему поддержку значительной части духовенства и растущего числа мирян, как из высших, так и из низших слоев немецкого общества. На его сторону встали коллеги по Виттенбергскому университету, профессоры из других университетов, некоторые собратья по ордену августинцев и множество людей, преданных гуманистической культуре. Кроме того, Фридрих III Мудрый, курфюрст Саксонский, государь Лютера, и некоторые другие немецкие князья, сочувствующие его взглядам, взяли его под свою защиту. В их глазах, как и в глазах простых людей, Лютер представал как поборник святого дела, реформатор церкви и выразитель крепнувшего национального самосознания Германии.

Историки указали на различные факторы, которые помогают объяснить поразительно быстрый успех Лютера в создании широкого и влиятельного круга сторонников. На экономическую эксплуатацию народа римской Курией уже давно жаловалось большинство стран, но обвинения не приносили никаких результатов. Требование реформы церкви in capite et in membris (в отношении головы и членов) раздавалось все громче со времен авиньонского пленения пап (14 в.) и затем во время великой западной схизмы (15 в.).Реформы были обещаны на Констанцском соборе, но их отложили в долгий ящик как только Рим укрепил свою власть. Репутация церкви упала еще ниже в 15 в., когда у власти находились папы и прелаты, чересчур заботившиеся о земном, а священники не всегда отличались высокой нравственностью. На образованные классы, тем временем, сильно повлияло языческое гуманистическое умонастроение, и аристотелевско-томистская философия была вытеснена новой волной платонизма. Средневековая теология утратила свой авторитет, и новая секулярная критическая позиция по отношению к религии привела к распаду всего средневекового мира идей и верований. Наконец, важную роль сыграло то обстоятельство, что Реформация, при охотном признании церковью полного контроля над собой со стороны светской власти, завоевала поддержку государей и правительств, готовых превратить религиозные проблемы в политические и национальные и закрепить победу силой оружия или законодательного принуждения. В такой обстановке бунт против вероучительного и организационного господства папского Рима имел большие шансы на успех.

Осужденного и отлученного папой от церкви за еретические взгляды Лютера должны были бы, при нормальном ходе событий, арестовать светские власти; однако курфюрст Саксонский защитил реформатора и обеспечил его безопасность. Новый император Карл V , король Испанский и монарх наследственных владений Габсбургов, в этот момент стремился заручиться объединенной поддержкой германских князей в расчете на неизбежную войну с Франциском I, его соперником в борьбе за гегемонию в Европе. По требованию курфюрста Саксонского Лютеру было позволено присутствовать и выступить в свою защиту на рейхстаге в Вормсе (апрель 1521). Он был признан виновным, а поскольку он отказался отречься от своих взглядов, имперским эдиктом на него и его последователей была наложена имперская опала. Однако, по приказу курфюрста, Лютера перехватили в дороге рыцари и поместили для его безопасности в отдаленный замок в Вартбурге. Во время войны против Франциска I, с которым папа заключил союз, ставший причиной знаменитого разграбления Рима (1527), император не смог или не захотел довести до конца дело Лютера в течение почти 10 лет. В этот период перемены, за которые ратовал Лютер, вошли в практику не только в Саксонском курфюршестве, но и во многих государствах Центральной и Северо-Восточной Германии.

Пока Лютер пребывал в своем вынужденном уединении, дело Реформации оказалось под угрозой в результате серьезных беспорядков и разрушительных налетов на церкви и монастыри, совершавшихся при подстрекательстве «цвиккауских пророков». Эти религиозные фанатики утверждали, что действуют по вдохновению от Библии (к ним присоединился друг Лютера – Карлштадт, один из первых принявший протестантскую веру). Возвратившись в Виттенберг, Лютер сокрушил фанатиков силой красноречия и своим авторитетом, а курфюрст Саксонский изгнал их за пределы своего государства. «Пророки» были предшественниками анабаптистов, анархического движения в рамках Реформации. Наиболее фанатичные из них в своей программе устроения Царства Небесного на земле призывали к отмене классовых привилегий и обобществлению собственности.

Томас Мюнцер, предводитель «цвиккауских пророков», участвовал и в Крестьянской войне, крупном восстании, которое как лесной пожар охватило Юго-Западную Германию в 1524–1525. Причиной восстания был вековой невыносимый гнет и эксплуатация крестьян, вызывавшие время от времени кровавые мятежи. Через десять месяцев после начала восстания был обнародован манифест (Двенадцать статей ) швабских крестьян, составленный несколькими клириками, стремившимися привлечь внимание партии реформаторов к делу крестьян. С этой целью в манифест помимо сводки крестьянских требований были включены новые пункты, за которые выступали реформаторы (например, выборы пастора общиной и использование десятины на содержание пастора и нужды общины). Все остальные требования, носившие экономический и социальный характер, подкреплялись цитатами из Библии как высшего и последнего авторитета. Лютер обратился и к дворянам, и к крестьянам с увещеванием, укоряя первых в угнетении бедняков и призывая вторых следовать указанию апостола Павла: «Всякая душа да будет покорна высшим властям». Далее он призвал обе стороны пойти на взаимные уступки и восстановить мир. Но восстание продолжалось, и Лютер в новом обращении Против шаек крестьян, сеющих убийства и разбой призвал дворян раздавить восстание: «Всякий, кто может, должен бить, душить, колоть их».

Ответственность за беспорядки, учиненные «пророками», анабаптистами и крестьянами, была возложена на Лютера. Несомненно, его проповедь евангельской свободы против человеческой тирании вдохновила «цвиккауских пророков» и была использована вождями Крестьянской войны. Этот опыт подорвал наивные ожидания Лютера, что его проповедь свободы от рабства Закону заставит людей действовать, руководствуясь чувством долга по отношению к обществу. Он отказался от первоначальной идеи создания христианской церкви, независимой от светской власти, и склонялся теперь к мысли поставить церковь под прямой контроль государства, у которого есть сила и власть, чтобы обуздывать движения и секты, уклоняющиеся от истины, т.е. от его собственного толкования евангелия свободы.

Свобода действия, дарованная партии реформ политической ситуацией, позволила не только распространить движение на другие германские государства и вольные города, но и выработать четкую структуру управления и формы богослужения реформированной церкви. Монастыри – мужские и женские – были упразднены, а монахи и монахини освобождены от всех аскетических обетов. Церковные владения были конфискованы и использованы для других целей. На рейхстаге в Шпейере (1526) протестантская группа была уже настолько большой, что собрание, вместо того чтобы потребовать проведения в жизнь Вормсского эдикта, решило сохранить status quo и предоставить князьям свободу выбирать религию до тех пор, пока не будет созван вселенский собор.

Сам император питал надежду, что вселенский собор, проведенный в Германии и настроенный на осуществление назревших реформ, сможет восстановить религиозный мир и единство в империи. Но Рим опасался, что собор, проводимый в Германии, при существующих обстоятельствах может выйти из-под контроля, как это случилось с Базельским собором (1433). После победы над французским королем и его союзниками, во время затишья перед возобновлением конфликта Карл наконец решил заняться проблемой религиозного мира в Германии. Стремясь достичь компромисса, имперский рейхстаг, созванный в Аугсбурге в июне 1530, потребовал от Лютера и его приверженцев представить на всеобщее рассмотрение изложение их веры и тех реформ, на которых они настаивают. Этот документ, отредактированный Меланхтоном и получивший название Аугсбургского исповедания (Confessio Augustana ), был явно примирительным по тону . Он отрицал какое бы то ни было намерение реформаторов отделиться от Римско-католической церкви или изменить какой-либо существенный пункт католической веры. Реформаторы настаивали только на пресечении злоупотреблений и отмене того, что они считали ошибочными истолкованиями учений и канонов церкви. К злоупотреблениям и заблуждениям они относили причащение мирян только под одним видом (освященным хлебом); приписывание мессе характера жертвоприношения; обязательность целибата (безбрачия) для священников; обязательность исповеди и существующую практику ее проведения; правила, касающиеся поста и пищевых ограничений; принципы и практику монашеской и аскетической жизни; и, наконец, божественный авторитет, приписываемый церковному Преданию.

Резкое отвержение этих требований католиками и ожесточенная, непоследовательная полемика между теологами обеих партий ясно показали, что пропасть между их позициями уже невозможно ликвидировать. Чтобы восстановить единство, оставался единственный путь – возврат к применению силы. Император и большинство рейхстага при одобрении Католической церкви предоставили возможность протестантам до апреля 1531 вернуться в лоно церкви. Для подготовки к борьбе протестантские князья и города образовали Шмалькальденский союз и начали переговоры о предоставлении помощи с Англией, где Генрих VIII восстал против папства, с Данией, которая приняла лютеровскую Реформацию, и с французским королем, чей политический антагонизм с Карлом V возобладал над всеми религиозными соображениями.

В 1532 император согласился на перемирие в течение 6 месяцев, поскольку оказался втянутым в борьбу с турецкой экспансией на востоке и в Средиземноморье, но вскоре вновь вспыхнувшая война с Францией и восстание в Нидерландах поглотили все его внимание, и только в 1546 он смог вернуться к германским делам. Тем временем папа Павел III (1534–1549) уступил давлению со стороны императора и созвал собор в Триенте (1545). Приглашение протестантам было с презрением отвергнуто Лютером и другими вождями Реформации, которые могли ожидать от собора только огульного осуждения.

Полный решимости сокрушить всех противников, император объявил ведущих протестантских князей вне закона и начал военные действия. Одержав решительную победу при Мюльберге (апрель 1547), он вынудил их сдаться. Но задача восстановления католической веры и дисциплины в протестантской Германии оказалась практически невыполнимой. Компромисс в вопросах веры и церковной организации, получивший название Аугсбургского интерима (май 1548), оказался неприемлемым ни для папы, ни для протестантов. Уступив давлению, последние согласились было послать своих представителей на собор, который после перерыва возобновил работу в Триенте в 1551, но ситуация в одночасье изменилась, когда Мориц, герцог Саксонский, перешел на сторону протестантов и двинул свою армию на Тироль, где находился Карл V. Император был вынужден подписать мирный договор в Пассау (1552) и прекратить борьбу. В 1555 был заключен Аугсбургский религиозный мир, по которому протестантские церкви, принявшие Аугсбургское исповедание , получили законное признание на той же основе, что и Римско-католическая церковь. Это признание не распространялось на другие протестантские секты. Принцип «cuius regio, eius religio» («чья власть, того и вера») был положен в основу нового порядка: в каждом германском государстве религия государя становилась религией народа. Католикам в протестантских государствах и протестантам в католических государствах предоставлялось право выбора: либо присоединиться к местной религии, либо переехать со своим имуществом на территорию своей религии. Право выбора и обязательность для граждан городов исповедовать религию города распространялось на вольные города. Аугсбургский религиозный мир был тяжелым ударом для Рима. Реформация утвердилась, и надежда восстановить католичество в протестантской Германии растаяла.

Швейцария.

Вскоре после восстания Лютера, выступившего против индульгенций, Хульдрих Цвингли (1484–1531), священник кафедрального собора в Цюрихе, в своих проповедях начал критиковать индульгенции и «римские суеверия». Швейцарские кантоны, хотя номинально и входили в Священную Римскую империю германской нации, в действительности являли собой независимые государства, объединенные в союз для общей обороны, и управлялись советом, избранным народом. Добившись поддержки городских властей Цюриха, Цвингли уже без труда мог вводить там реформированную систему церковной организации и богослужения.

После Цюриха Реформация началась в Базеле, а затем в Берне, Санкт-Галлене, Граубюндене, Валлисе и других кантонах. Католические кантоны, во главе с Люцерном, прилагали все силы, чтобы воспрепятствовать дальнейшему распространению движения, в результате чего вспыхнула религиозная война, закончившаяся т.н. Первым Каппельским мирным соглашением (1529), которое гарантировало каждому кантону свободу религии. Однако во Второй Каппельской войне протестантская армия была разгромлена в битве при Каппеле (1531), в которой пал сам Цвингли. Заключенный после этого Второй Каппельский мир восстановил католичество в кантонах со смешанным населением.

Теология Цвингли, хотя он и разделял основоположный лютеровский принцип оправдания только верой, отличалась во многих пунктах от теологии Лютера, и оба реформатора так и не смогли прийти к согласию. По этой причине, а также ввиду несходства политических ситуаций Реформация в Швейцарии и Германии пошла разными путями.

Реформация была впервые введена в Женеве в 1534 французским беженцем Гийомом Фарелем (1489–1565). Другой француз, Жан Кальвин (1509–1564) из пикардийского города Нойона, увлекся идеями Реформации, когда изучал теологию в Париже. В 1535 он побывал в Страсбурге, затем в Базеле, и, наконец, провел несколько месяцев в Италии при дворе герцогини Ренаты Феррарской, сочувствовавшей Реформации. На обратном пути из Италии в 1536 он сделал остановку в Женеве, где и поселился по настоянию Фареля. Однако через два года он был изгнан из города и вернулся в Страсбург, где преподавал и проповедовал. В этот период он установил тесные взаимоотношения с некоторыми вождями Реформации и прежде всего с Меланхтоном. В 1541 по приглашению магистрата он вернулся в Женеву, где постепенно сосредоточил в своих руках всю власть в городе и посредством консистории управлял духовными и светскими делами вплоть до конца жизни в 1564.

Хотя Кальвин исходил из принципа оправдания только верой, его теология развивалась в ином направлении, чем теология Лютера. Его концепция церкви также не совпадала с представлениями немецкого реформатора. В Германии становление новой организации церкви шло случайными, заранее не запланированными путями под влиянием «цвиккауских пророков», в тот период Лютер находился в Вартбургском замке. По возвращении Лютер изгнал «пророков», но счел разумным санкционировать часть уже сделанных изменений, хотя некоторые из них казались ему в то время чересчур радикальными. Кальвин, напротив, планировал организацию своей церкви, руководствуясь Библией и намереваясь воспроизвести строй первоначальной церкви в том виде, в каком его можно представить на основе Нового Завета. Он извлек из Библии принципы и нормы светского правления и ввел их в Женеве. Фанатически нетерпимый к чужим мнениям, Кальвин изгнал из Женевы всех несогласных и приговорил Мишеля Сервета за его антитринитарные идеи к сожжению на костре.

Англия.

В Англии деятельность Римско-католической церкви уже давно вызывала сильное недовольство всех классов общества, что проявлялось в неоднократных попытках пресечь эти злоупотребления. Революционные идеи Уиклифа , касающиеся церкви и папства, привлекли множество сторонников, и хотя движение лоллардов, вдохновлявшихся его учением, было сурово подавлено, полностью оно не исчезло.

Впрочем, британское восстание против Рима не было делом рук реформаторов и было вызвано совсем не теологическими соображениями. Генрих VIII, ревностный католик, принял суровые меры против проникновения протестантизма в Англию, он даже написал трактат о таинствах (1521), в котором опровергал учение Лютера. Опасаясь могущественной Испании, Генрих желал заключить союз с Францией, но встретил препятствие в лице своей жены-испанки, Екатерины Арагонской; помимо всего прочего, она так и не родила наследника престола, да и законность этого брака вызывала сомнения. Вот почему король обратился к папе с просьбой аннулировать брак, чтобы он мог жениться на Анне Болейн, однако папа отказался дать разрешение на развод, и это убедило короля в том, что для укрепления своей власти ему нужно избавиться от вмешательства в его дела со стороны папы. На угрозу Ватикана отлучить Генриха VIII от церкви он ответил Актом о верховенстве (1534), в котором монарх признавался высшим главой Церкви Англии, не подчиняющимся ни папе, ни другим церковным властям. Отказ от «присяги верховенству» короля карался смертной казнью, среди казненных были епископ Рочестерский Джон Фишер и бывший канцлер, сэр Томас Мор. Кроме упразднения папского верховенства над церковью, ликвидации монастырей и конфискации их владений и имущества, Генрих VIII не пошел ни на какие изменения церковных учений и институций. В Шести статьях (1539) подтверждалось учение о пресуществлении и отвергалось причащение под двумя видами. Аналогичным образом не делалось никаких уступок в отношении целибата священников, служения частных месс и практики исповеди. Против тех, кто исповедовал лютеранское вероучение, были приняты жесткие меры, многие были казнены, другие бежали в протестантскую Германию и Швейцарию. Однако во время регентства герцога Сомерсета при несовершеннолетнем Эдуарде VI Статьи Генриха VIII были отменены, и в Англии началась Реформация: была принята (1549) и сформулированы 42 статьи веры (1552). Правление королевы Марии (1553–1558) ознаменовалось реставрацией католичества под контролем папского легата, кардинала Поула, но, вразрез с его советом, реставрация сопровождалась жестокими преследованиями протестантов и одной из первых жертв стал Кранмер, архиепископ Кентерберийский. Восшествие на трон королевы Елизаветы (1558) снова изменило ситуацию в пользу Реформации. Была восстановлена «присяга верховенства»; Статьи Эдуарда VI, после пересмотра в 1563 называемые 39 статьями , и Книга общественного богослужения стали нормативными вероучительными и литургическими документами Епископальной церкви Англии; а жестокому преследованию подвергались теперь католики.

Другие европейские страны.

Лютеранская Реформация была введена в скандинавских странах по воле их монархов. Согласно королевским указам, Швеция (1527) и Норвегия (1537) стали протестантскими державами. Но во многих других европейских странах, где государи сохранили верность Римско-католической церкви (Польша, Чехия, Венгрия, Шотландия, Нидерланды, Франция), Реформация широко распространялась среди всех классов населения благодаря деятельности миссионеров и несмотря на репрессивные меры правительства.

Среди основателей новых протестантских церквей в католических странах важную роль сыграли эмигранты из стран, где отрицалась свобода совести. Им удалось утвердить право на свободное исповедание своей религии, несмотря на противодействие религиозных и политических властей. В Польше договор Pax dissidentium (Мир для инаковерующих, 1573) распространял эту свободу даже на антитринитариев, социниан , или, как их стали называть, унитариев, которые успешно стали создавать свои общины и школы. В Чехии и Моравии, где потомки гуситов, Моравские братья, приняли лютеранскую веру и где кальвинистская пропаганда имела большой успех, император Рудольф II своим Посланием о мире (1609) предоставил всем протестантам свободу вероисповедания и контроль над Пражским университетом. Тот же император Венским миром (1606) признал свободу венгерских протестантов (лютеран и кальвинистов). В Нидерландах, под испанским владычеством, довольно скоро стали появляться люди, перешедшие в лютеранство, но вскоре кальвинистская пропаганда взяла верх среди зажиточных бюргеров и купцов в городах, где существовала долгая традиция автономного управления. При жестоком правлении Филиппа II и герцога Альбы попытка властей уничтожить протестантское движение силой и произволом спровоцировала большое национальное восстание против испанского владычества. Восстание привело к провозглашение в 1609 независимости строго кальвинистской республики Нидерландов, в результате чего под испанским господством остались только Бельгия и часть Фландрии.

Самая длительная и наиболее драматичная борьба за свободу протестантских церквей развернулась во Франции. В 1559 кальвинистские общины, рассеянные по всем французским провинциям, образовали федерацию и провели синод в Париже, где составили Галликанское исповедание , символ их веры. К 1561 гугеноты, как стали называть протестантов во Франции, имели более 2000 общин, объединявших более 400 000 верующих. Все попытки ограничить их рост потерпели неудачу. Вскоре конфликт приобрел политический характер и привел к внутренним религиозным войнам. Согласно Сен-Жерменскому договору (1570), гугенотам была дарованы свобода исповедовать свою религию, гражданские права и четыре могучие крепости для защиты. Но в 1572, после событий Варфоломеевской ночи (24 августа – 3 октября), когда, по некоторым оценкам, погибло 50 000 гугенотов, война вспыхнула вновь и продолжалась до 1598, когда по Нантскому эдикту французским протестантам была дарована свобода исповедовать свою религию и права гражданства. Нантский эдикт был отменен в 1685, после чего тысячи гугенотов эмигрировали в другие страны.

При суровом правлении короля Филиппа II и его инквизиции Испания оставалась закрытой для протестантской пропаганды. В Италии некоторые центры протестантских идей и пропаганды довольно рано образовались в городах на севере страны, а позднее – в Неаполе. Но ни один итальянский князь не поддержал дело Реформации, а римская инквизиция была всегда начеку. Сотни итальянских конвертитов, принадлежавших почти исключительно к образованным классам, нашли убежище в Швейцарии, Германии, Англии и других странах, многие из них стали заметными фигурами в протестантских церквах этих государств. В их число входили представители духовенства, например епископ Вергерио, бывший папский легат в Германии, и Оккино, генерал капуцинов. В конце 16 в. весь север Европы стал протестантским, кроме того, большие протестантские общины процветали во всех католических государствах, за исключением Испании и Италии. ГУГЕНОТЫ.

ТЕОЛОГИЯ РЕФОРМАЦИИ

Теологическая структура протестантизма, созданная реформаторами, опирается на три фундаментальных принципа, которые объединяют их несмотря на различные интерпретации этих принципов. Это: 1) учение об оправдании только верой (sola fide), вне зависимости от совершения добрых дел и любых внешних священнодействий; 2) принцип sola scriptura: Писание содержит Слово Бога, которое обращается непосредственно к душе и совести христианина и является высшим авторитетом в вопросах веры и церковного богослужения, вне зависимости от церковного Предания и любой церковной иерархии; 3) учение, согласно которому церковь, которая образует мистическое тело Христа, представляет собой невидимое сообщество избранных христиан, предопределенных к спасению. Реформаторы утверждали, что эти учения содержатся в Писании и что они представляют собой истинное божественное откровение, искаженное и забытое в процессе догматического и институционального вырождения, которое привело к римско-католической системе.

К доктрине оправдания одной верой Лютер пришел основываясь на собственном духовном опыте. Став монахом в ранней молодости, он ревностно соблюдал все аскетические требования монастырского устава, но с течением времени обнаружил, что несмотря на его желание и искренние постоянные усилия он все еще далек от совершенства, так что даже усомнился в возможности своего спасения. Выйти из кризиса ему помогло Послание к Римлянам апостола Павла: он нашел в нем высказывание, которое развил в своем учении об оправдании и спасении верой без помощи добрых дел. Опыт Лютера не был чем-то новым в истории христианской духовной жизни. Сам Павел постоянно испытывал внутреннюю борьбу между идеалом совершенной жизни и упорным сопротивлением плоти, он тоже нашел прибежище в вере в божественную благодать, дарованную людям искупительным подвигом Христа. Христианские мистики всех времен, теряя мужество из-за слабости плоти и испытывая муки совести из-за своей греховности, находили мир и успокоение в акте абсолютного доверия к действенности заслуг Христа и божественной милости.

Лютер был знаком с писаниями Жана Жерсона и немецких мистиков. Их влияние на раннюю версию его доктрины уступает только влиянию Павла. Не вызывает сомнений, что принцип оправдания верой, а не делами Закона, является подлинным учением Павла. Но также ясно, что Лютер вкладывает в слова апостола Павла нечто большее, чем в них действительно содержится. Согласно пониманию учения Павла, присущему латинской патристической традиции начиная по крайней мере с Августина, человек, утративший в результате грехопадения Адама возможность творить добро и даже желать этого, не может самостоятельно достичь спасения. Спасение человека есть всецело действие Бога. Вера – первый шаг в этом процессе, и сама эта вера в искупительный подвиг Христа есть дар Бога. Вера в Христа означает не просто доверие ко Христу, но доверие, сопровождаемое упованием на Христа и любовью к нему, или, другими словами, это активная, а не пассивная вера. Вера, которой человек оправдывается, т.е. с помощью которой прощаются грехи человека и он делается оправданным в глазах Бога, есть активная вера. Оправдание верой в Христа означает, что в человеческой душе произошло изменение, человеческая воля с помощью божественной благодати приобрела способность хотеть добра и творить его, а потому продвигаться по пути праведности при помощи добрых дел.

Начав с Павлова различения между духовным, или внутренним человеком (homo interior) и материальным, внешним человеком (homo exterior), Лютер пришел к выводу, что духовный, внутренний человек возрождается в вере и, будучи соединен со Христом, освобождается от любого рабства и земных цепей. Вера в Христа дарует ему свободу. Для обретения праведности ему нужно только одно: святое слово Бога, Евангелие (благовестие) Христа. Для описания этого единства внутреннего человека со Христом Лютер использует два сравнения: духовного брака и раскаленного утюга с огнем внутри. В духовном браке душа и Христос обмениваются своим имуществом. Душа приносит свои грехи, Христос – свои бесконечные заслуги, которыми частично владеет теперь и душа; грехи при этом уничтожаются. Внутренний человек, благодаря вменению заслуг Христа душе, утверждается в своей праведности в очах Бога. Тогда становится очевидным, что дела, которые влияют на внешнего человека и связаны с ним, не имеют никакого отношения к спасению. Не делами, а верой мы славим и исповедуем истинного Бога. Логически из этого учения как будто вытекает следующее: если для спасения нет нужды в добрых делах и грехи вместе с наказанием за них уничтожены актом веры в Христа, то уже нет никакой необходимости в уважении ко всему нравственному порядку христианского общества, в самом существовании нравственности. Избежать такого вывода помогает Лютерово различение внутреннего и внешнего человека. Внешний человек, живущий в материальном мире и принадлежащий к человеческому сообществу, связан строгим обязательством творить добрые дела, причем не потому, что он может вывести из них какую-нибудь заслугу, которую можно вменить внутреннему человеку, но потому, что он должен способствовать росту и улучшению жизни сообщества в новом христианском царстве божественной благодати. Человек обязан посвятить себя благу сообщества, чтобы спасительная вера могла распространяться. Христос освобождает нас не от обязанности творить добрые дела, но только от тщетной и пустой уверенности в их пользе для спасения.

Лютеровская теория о том, что грех не вменяется в вину тому грешнику, который верит в Христа и что он оправдан вменением заслуг Христа несмотря на собственные грехи, основывается на предпосылках средневековой теологической системы Дунса Скота, претерпевшей дальнейшее развитие в учении Оккама и всей номиналистической школы, в рамках которой формировались взгляды Лютера. В теологии Фомы Аквинского и его школы Бог понимался как Высший Разум, а совокупное бытие и жизненный процесс во Вселенной мыслились как рациональная причинно-следственная цепь, первым звеном которой является Бог. Теологическая школа номинализма, напротив, видела в Боге Высшую Волю, не связанную никакой логической необходимостью. Это подразумевало произвол божественной воли, при котором вещи и действия являются хорошими или плохими не потому, что имеется внутренняя причина, по которой они должны быть хорошими или плохими, но только потому, что Бог желает, чтобы они были хорошими или плохими. Утверждение, что нечто, соделанное по божественному повелению, является несправедливым, подразумевает наложение на Бога ограничений человеческими категориями справедливого и несправедливого.

С точки зрения номинализма теория оправдания Лютера не кажется иррациональной, какой она предстает с точки зрения интеллектуализма. Исключительно пассивная роль, которая отводится человеку в процессе спасения, привела Лютера и к более жесткому пониманию предопределения. Его взгляд на спасение отличается более строгим детерминизмом, чем взгляд Августина. Причиной всего является верховная и абсолютная воля Бога, а к ней мы не можем применять моральные или логические критерии ограниченного разума и опыта человека.

Но как Лютер может доказать, что процесс оправдания только верой санкционирован Богом? Конечно, поручительство дает Слово Бога, которое содержится в Писании. Но, согласно интерпретации этих библейских текстов, данной отцами и учителями церкви (т.е. согласно Преданию) и официальным учительством (magisterium) церкви, только активная вера, проявляющаяся в добрых делах, оправдывает и спасает человека. Лютер же утверждал, что единственным истолкователем Писания является Дух; иными словами, индивидуальное суждение каждого верующего христианина является свободным благодаря его единению с Христом через веру.

Лютер не считал слова Писания безошибочными и признавал, что в Библии встречаются искажения фактов, противоречия и преувеличения. О третьей главе Книги Бытия (где говорится о грехопадении Адама) он говорил, что она содержит «самую неправдоподобную сказку». В действительности Лютер проводил различие между Писанием и Словом Бога, которое содержится в Писании. Писание есть только внешняя и допускающая ошибки форма безошибочного Слова Бога.

Лютер принял в качестве Ветхого Завета канон еврейской Библии и, по примеру Иеронима, отнес книги, добавленные в христианский Ветхий Завет, к апокрифам. Но реформатор пошел дальше Иеронима и вообще изъял эти книги из протестантской Библии. Во время своего вынужденного пребывания в Вартбурге он работал над переводом Нового Завета на немецкий язык (издан в 1522). Затем он приступил к переводу Ветхого Завета и в 1534 опубликовал полный текст Библии на немецком языке. С литературной точки зрения, этот монументальный труд знаменует собой поворотный пункт в истории немецкой литературы. Нельзя сказать, что это был труд одного Лютера, ведь он работал в тесном сотрудничестве со своими друзьями и прежде всего с Меланхтоном; тем не менее именно Лютер внес в перевод свое исключительное чувство слова.

Лютеровский принцип оправдания только верой, сводивший тайну спасения к душевному переживанию внутреннего человека и упразднявший необходимость добрых дел, имел далеко идущие последствия в отношении природы и устройства церкви. Прежде всего он аннулировал духовное содержание и значение всей системы таинств. Далее, тем же ударом Лютер лишил священство его главной функции – совершения таинств. Еще одной функцией священства (sacerdotium, буквально, жречества) была функция учительства, и она также была упразднена, поскольку реформатор отрицал авторитет церковного Предания и учительства церкви. В результате ничто уже не оправдывало наличие института священства.

В католичестве священник благодаря своей духовной власти, полученной во время ординации (посвящения в сан), обладает монополией на некоторые таинства, которые являются каналами божественной благодати и как таковые необходимы для спасения. Эта сакраментальная власть возвышает священника над мирянами и делает его священной персоной, посредником между Богом и человеком. В лютеровской системе такой сакраментальной власти не существует. В тайне оправдания и спасения каждый христианин непосредственно имеет дело с Богом и мистического единения с Христом достигает благодаря своей вере. Каждый христианин делается священником через свою веру. Лишенная сакраментальных полномочий – своего учительства и своего священства, вся институциональная структура церкви рассыпается. Павел учил о спасении благодаря вере, но в то же самое время – благодаря членству в харизматическом сообществе, церкви (ecclesia), Теле Христовом. Где же эта ecclesia, вопрошал Лютер, это Тело Христово? Это, утверждал он, невидимое общество избранных верующих, предопределенных к спасению. А что касается видимого собрания верующих, то это просто человеческая организация, которая в различные времена принимает различные формы. Служение священника – не какой-то сан, наделяющий его особыми полномочиями или отмечающей его неизгладимой духовной печатью, но просто некая функция, которая заключается в первую очередь в проповеди Слова Божьего.

Сложнее для Лютера было достичь удовлетворительного решения проблемы таинств . Три из них (крещение, евхаристия и покаяние) не могли быть отброшены, поскольку о них идет речь в Писании. Лютер колебался и постоянно менял точку зрения, как в отношении их значения, так и в отношении их места в теологической системе. В случае покаяния Лютер имеет в виду не исповедание грехов священнику и отпущение им этих грехов, что он отвергал полностью, но внешний знак прощения, уже полученного благодаря вере и благодаря вменению заслуг Христа. Позднее, однако, не находя удовлетворительного смысла для существования этого знака, он вовсе отказался от покаяния, оставив только крещение и евхаристию. Сначала он признавал, что крещение есть своего рода благодатный канал, через который вера получателя благодати удостоверяется в прощение грехов, обещанном христианским благовестием. В эту концепцию таинства, однако, не вписывается крещение младенцев. Более того, поскольку и первородный грех, и совершенные грехи уничтожаются только в результате непосредственного вменения душе заслуг Христа, крещение в лютеровской системе утратило жизненную функцию, приписанную ему в теологии Августина и в католической теологии. В конце концов Лютер отказался от своей прежней позиции и стал утверждать, что крещение необходимо только из-за того, что оно заповедано Христом.

В отношении евхаристии Лютер без колебаний отверг жертвоприносительный характер мессы и догмат о пресуществлении, но, буквально истолковывая слова установления евхаристии («Сие есть Тело Мое», «Сие есть Кровь Моя»), твердо верил в реальное, физическое присутствие тела Христова и его крови в веществах евхаристии (в хлебе и вине). Субстанция хлеба и вина не исчезает, она заменяется Телом и Кровью Христовыми, как учит и католическая доктрина, но Тело и Кровь Христовы пронизывают субстанцию хлеба и вина или накладываются на нее. Это лютеранское учение не было поддержано другими реформаторами, которые, более последовательно учитывая предпосылки своих теологических систем, интерпретировали слова установления евхаристии в символическом смысле и рассматривали евхаристию как воспоминание о Христе, имеющее лишь символическое значение.

Теологическая система Лютера изложена во многих его полемических сочинениях. Основные ее положения были ясно очерчены уже в трактате О свободе христианина (De Libertate Christiana , 1520) и впоследствии подробно разработаны во многих теологических трудах, написанных в основном под огнем критики его оппонентов и в пылу полемики. Систематическое изложение ранней теологии Лютера содержится в труде его близкого друга и советника Филиппа Меланхтона – Основные истины теологии (Loci communes rerum theologicarum , 1521). В позднейших изданиях этой книги Меланхтон отошел от взглядов Лютера. Он считал, что человеческую волю нельзя считать всецело пассивной в процессе оправдания и что непременным фактором является ее согласие на слово Бога. Он отвергал и лютеровское учение о евхаристии, предпочитая символическое ее истолкование.

Цвингли также расходился во взглядах с Лютером в этих и других моментах его теологии. Он занимал более решительную, чем Лютер, позицию и в утверждении Писания как единственного авторитета, и в признании обязательным только того, что написано в Библии. Более радикальными были и его идеи относительно устройства церкви и формы богослужения.

Самым значительным трудом, созданным в ходе Реформации, стало (Institutio religionis christianae ) Кальвина. В первом издании этой книги содержалось подробное изложение нового учения о спасении. В основном это было учение Лютера с незначительными изменениями. В дальнейших изданиях (последнее вышло в 1559) объем книги возрастал, и в результате получился компендиум, содержавший полное и систематическое изложение теологии протестантизма. Во многих ключевых пунктах отклоняясь от системы Лютера, система Кальвина, характерными чертами которой являются логическая последовательность и поразительная изобретательность в истолковании Писания, привела к созданию новой независимой Реформатской церкви, отличавшейся и в своих учениях, и в организационном плане от Лютеранской церкви.

Кальвин сохранил основополагающее учение Лютера об оправдании только верой, но если Лютер подчинил этому учению все остальные теологические выводы ценой непоследовательностей и компромиссов, то Кальвин, напротив, подчинил свою сотериологическую доктрину (учение о спасении) более высокому объединяющему принципу и вписал его в логическую структуру вероучения и религиозной практики. В своем изложении Кальвин начинает с проблемы авторитета, которую Лютер «запутал» своим различением между словом Бога и Писанием и произвольным применением этого различения. Согласно Кальвину, у человека имеется врожденное «чувство божества» (sensus divinitatis), но знание Бога и его воли открывается полностью в Писании, которое поэтому является от начала до конца безошибочной «нормой вечной истины» и источником веры.

Вместе с Лютером Кальвин считал, что, совершая добрые дела, человек не приобретает заслуги, наградой за которые является спасение. Оправдание есть «принятие, в соответствии с которым Бог, принявший нас в благодать, рассматривает нас как оправданных», и это влечет за собой прощение грехов вменением праведности Христа. Но, как и Павел, он считал, что вера, которая оправдывает, становится действенной через любовь. Это означает, что оправдание неотделимо от освящения и что Христос не оправдывает никого, кого бы он не освятил. Таким образом, оправдание предполагает две ступени: во-первых, акт, в котором Бог принимает верующего как оправданного, и, во-вторых, процесс, в котором благодаря действию Духа Божьего в нем, человек освящается. Иными словами, добрые дела не вносят никакого вклада в оправдание, которое спасает, но они необходимо следуют из оправдания. Чтобы уберечь систему морали от разложения в результате выведения добрых дел из тайны спасения, Лютер апеллирует к обязательствам, связанным с жизнью в общине, к чисто человеческому мотиву удобства. Кальвин же видит в добрых делах необходимое следствие оправдания и безошибочный знак того, что оно достигнуто.

Это учение, а также связанное с ним учение о предопределении следует рассматривать в контексте понятия Кальвина об универсальном плане Бога в отношении Вселенной. Высший атрибут Бога – его всемогущество. У всех сотворенных вещей есть только одна причина существования – Бог, только одна функция – умножать его славу. Все события предустановлены им и его славой; сотворение мира, грехопадение Адама, искупление Христом, спасение и вечная погибель – все это части его божественного плана. Августин, а с ним и вся католическая традиция признают предопределение ко спасению, но отвергают его противоположность – предопределение к вечной погибели. Принять его равносильно утверждению, что Бог – причина зла. Согласно католическому учению, Бог безошибочно предвидит и непреложно предопределяет все грядущие события, но человек свободен принять благодать и избрать добро, или же отвергнуть благодать и сотворить зло. Бог хочет, чтобы все без исключения сподобились вечного блаженства; никто окончательно не предопределен ни к погибели, ни ко греху. От вечности Бог предвидел непрекращающиеся муки нечестивцев и предустановил наказание адом за их грехи, но при этом он неустанно предлагает грешникам благодатную милость обращения и не обходит тех, кто не предопределен к спасению.

Кальвина, однако, не смущал теологический детерминизм, который подразумевался в его концепции абсолютного всемогущества Бога. Предопределение – это «вечные декреты Бога, посредством которых он решает для себя, что должно статься с каждым отдельным человеком». Спасение и погибель суть две интегральные части божественного плана, к которому не применимы человеческие понятия добра и зла. Для одних предопределена вечная жизнь на небе, так что они становятся свидетелями божественной милости; для других – вечная погибель в аду, так что они становятся свидетелями непостижимой справедливости Бога. И небо и ад являют славу Бога и способствуют ей.

В системе Кальвина два таинства – крещение и евхаристия. Значение крещения в том, что дети принимаются в союз-договор с Богом, хотя они поймут значение этого только в более зрелом возрасте. Крещение соответствует обрезанию в ветхозаветном союзе-договоре. В евхаристии Кальвин отвергает не только католическое учение о пресуществлении, но и принятое Лютером учение о реальном, физическом присутствии, а также простую символическую интерпретацию Цвингли. Для него присутствие Тела и Крови Христовых в евхаристии понимается только в духовном плане, оно не опосредуется физически или материально Духом Бога в духе людей.

Теологи Реформации не подвергали сомнению все догматы первых пяти вселенских соборов в отношении тринитарного и христологического учений. Новшества, которые они внесли, касаются в первую очередь областей сотериологии и экклесиологии (учении о церкви). Исключение составляли радикалы левого крыла реформаторского движения – антитринитарии (Сервет и социниане).

Различные церкви, возникшие в результате разногласий внутри главных ветвей Реформации, все же остались верны, по крайней мере в существенных вещах, трем теологическим доктринам. Эти ответвления от лютеранства, а в большей мере – от кальвинизма отличаются друг от друга главным образом в вопросах институциональных, а не вероисповедных. Англиканская церковь , наиболее консервативная из них, сохранила епископальную иерархию и обряд ординации, а вместе с ними следы харизматического понимания священства. Скандинавские лютеранские церкви также построены по епископальному принципу. Пресвитерианская церковь (. М., 1992
Лютер М. Время молчания прошло: Избранные произведения 1520–1526 гг . Харьков, 1992
История Европы с древнейших времен до наших дней , тт. 1 8. Т. 3: (конец ХV – первая половина ХVII в .). М., 1993
Христианство . Энциклопедический словарь , тт. 1–3. М., 1993–1995
Средневековая Европа глазами современников и историков: Книга для чтения , чч. 1 5. ч.4: От средневековья к новому времени . М., 1994
Лютер М. Избранные произведения . СПб, 1997
Порозовская Б.Д. Мартин Лютер: Его жизнь и реформаторская деятельность . СПб, 1997
Кальвин Ж. Наставление в христианской вере , тт. I–II. М., 1997–1998